Ты меня (не) купишь

Не могу я адекватно реагировать на пидарасов, для которых дети – паразиты, мышата.

– Ром, а можно я завтра приеду? – канючит Артур.

– Можно. А сейчас будь мужиком и не хнычь. Все с твоей сестрой-оторвой будет хорошо. – Треплю его по шевелюре и отпускаю с Фазой.

Думал, в одиночестве смогу мысли в кучу собрать. Черта с два! Совсем с ума схожу. Ни на чем сконцентрироваться не могу. То злость перед глазами красными вспышками мигает, то тепло по телу растекается от воспоминаний о Бабочке. Как бы было круто, если бы она оказалась рядом. Просто видеть ее глаза, слышать голос, касаться ее кожи.

Что же ты написала мне, маленькая? Почему удалила? В интимных вещах призналась и испугалась, что кинул?

Блядь, чувствую себя лохом. Меня обвела вокруг пальца родная племянница. Под носом мутила с каким-то ублюдком, а я и не заметил.

Не дождавшись ответа, откладываю телефон и залезаю в ноут. Не успеваю подключиться к местному вай-фаю, как раздается звонок. Хватаю телефон в надежде, что этот утырок перезванивает, но на экране высвечивается «Бабочка».

Как же все не вовремя! Дьявол!

Срываюсь с места, расхаживаю по комнате, нервно потирая лицо. Просто не представляю, что делать. Созвониться с Камилем? Может, его женушка что-то знает? Они с Лучиком подружки не разлей вода. Или пустить все на самотек? Ну нет! Не смогу я с этим смириться.

ОН ЧТО, СУКА, ИЗДЕВАЕТСЯ?!

Отыскиваю в контактной книге Лучианы Фазу, что нетрудно, учитывая, как он подписан – «Гончая», и набираю.

– Слушаю, – отвечает он с гудящим фоном едущей машины.

– Отследи этого барана! Он смеется надо мной!

– Босс, держите себя в руках. Не порите горячку. Система уже работает. Скоро он перестанет дышать. Хотя я на вашем месте потянул бы время. Пусть бы поссыковал.

– Что-то не похоже, что он стремается. Ты их переписки видел?

– Что у вашей племянницы отвратительные музыкальные предпочтения, и она меня за что-то ненавидит.

Я закатываю глаза. С этим чурбаном невозможно разговаривать.

– Увезешь Арти, вернись за мной. Смотаюсь к кукле. Надо разрядиться.

Не успеваю отнять телефон от уха, как дверь распахивается. На пороге стоит Бабочка. Немного растерянная, взволнованная. На щеках – румянец. Тонкими пальцами теребит ручки сумки и натянуто улыбается:

На хер куклу! У меня Бабочка есть!

Не позволив ей договорить, бросаюсь вперед, прибиваю к стене и под ее слабый, нежный стон с голодным поцелуем припадаю к ее губам.

Голодный поцелуй, с которым Чеховской припадает к моим губам, вгоняет меня в ступор. Я распахиваю глаза, зажатая между стеной и твердым мужским телом. Чужим, горячим, страстным телом. От его мощи, тепла и запаха вмиг подгибаются колени. Из моих ослабших рук выпадает сумка. Воздуха катастрофически не хватает.