Ты меня (не) купишь

Городецкий не спешит соглашаться. Но тупой индюк даже не догадывается, что я опрометчивых шагов не делаю. Прекрасно знаю, как он на ринг вернуться хочет. После травмы дела совсем плохи. Торчит в этом вонючем клубе без малейшей надежды на просвет. А спонсирование, новые ученики, новые победы обеспечат привлечение внимания к его персоне. Он же, сука, не на Бабочке женат, а на своем боксе.

– Привозите. – Он берет визитку. – Ничего не гарантирую. Но если боец способный, возьмусь за него.

Нет никакой гарантии, что Чеховской услышит меня и возьмется за воспитание племянника. Надежда только на Елену Михайловну. Не станет же он при ней флиртовать со мной. Да и любые обещания, какие даст, придется выполнить.

Директор вызывает меня ближе к пяти. Когда я вхожу в ее кабинет, Чеховской уже потягивает кофе, развалившись в кресле. А Елена Михайловна с ним о чем-то мило воркует. Подтянутая, ярко накрашенная, надушенная так, что хочется проветрить. Подготовилась к встрече с олигархом, будто это мы перед ним в чем-то провинились.

– Дарья Николаевна, входите-входите, – приветливо встречает она меня и переключается на Чеховского. – Так что, как видите, учителя у нас высококвалифицированные. Детки первые места и на городских олимпиадах занимают, и на областных. Если обращали внимание на доску почета внизу, там фотографии тех, кто больших высот добился. Сейчас думаем обновить информацию. Вы ведь, Роман Алексеевич, тоже эту школу оканчивали? Нехорошо, что вашей фотографии там нет.

– Добрый вечер. Дарья. Николаевна. – Отставив чашку и проигнорировав заискивания Елены Михайловны, Чеховской встает с кресла, берет мою руку и снова подносит к своим губам. – Прошу прощения, что заставил ждать. Вам опять пришлось задержаться на работе. Надеюсь, муж вас не ревнует? К работе, само собой?

Он поправляется слишком поздно, я уже заметила азартный блеск в его ледяных глазах. Кое-как возвращаю себе собственную руку и молча киваю. Он издевается. Откровенно издевается. А мне приходится покорно с этим мириться.

– Дарья Николаевна, ну садитесь вы, не стойте, – улыбается мне Елена Михайловна.

Я отодвигаю кресло подальше от Чеховского и сажусь. Только после этого он вновь занимает свое и берется за чашку.

– Роман Алексеевич очень сожалеет о проступке Артура. Он согласился возместить ущерб, а заодно любезно предложил за свой счет заменить все старые окна в школе на пластиковые. Это очень щедро с его стороны.

– И очень благородно, – я с трудом выдавливаю улыбку. – Но окна окнами, а мальчик нуждается во внимании.

– Я только что объяснял Елене Михайловне, – Чеховской стреляет взглядом в директора, и та заметно краснеет от смущения, – что тоже обеспокоен этим вопросом. Но у меня так много работы, что на Артура остаются крупицы времени.