Ты и я (СИ)

Вместе смотрим на маленького, время на миг останавливается. Лично я вижу только свою семью, словно тут кроме нас нет никого. Сын тоже чувствует, затихает, поджав нижнюю губку. Касаюсь его головки. Самый волнительный момент в моей жизни, сердце удар пропускает.

Акушерка и врач суетятся над Ией, неонатолог малыша забирает. Я же не могу отойти от нахлынувших чувств, что — то неизведанное доселе.

— Я тоже тебя очень люблю, моя маленькая, — немного опомнившись, наклоняюсь и шепчу Ие в висок, целую. Она проводит рукой по моей голове, как всегда до невозможности нежно, — С ним всё в порядке? Маленький слишком, — обращаюсь к врачу.

Женщина тихонько посмеивается.

— У Вас он первый, верно? — спрашивает с доброй улыбкой, — Три восемьсот тридцать. Богатырь. Не знаю, какой ожидался, но вес идеальный. Крупнее супруге было бы уже тяжело, — можно подумать, ей сейчас было легко.

Ия просит позвонить Егору, у неё на это сил нет совсем, да и дела им надо закончить. Тактично меня просят выйти на пару минут. Когда возвращаюсь, малыш уже снова на маме лежит, чистый, прикрытый, сейчас он уже выглядит полностью жизнью довольным. Эмоции давят на сердце. Оно щемит, сжимается, из последних сил трепыхается.

— Его заберут на чуть — чуть, а потом мы будем учиться кушать, ты останешься? — голос Ии звучит измученно, при этом с нотками счастья.

— Ни на шаг от вас не отойду, — касаюсь бледной щеки, Ия поворачивает голову и касается губами пальца большого.

Момент стоит дороже всего пережитого ранее, всю ту хрень, что за сорок лет накопилась, готов вынести заново, чтоб снова результат был такой. Чтоб она рядом была.

Домой я просто несусь, не обращаю внимания на знаки, на остальные автомобили. От мысли, что она видела это фото, меня тупо вставляет. В плохом смысле вставляет. Жажда крови просыпается. Дрянь эту, малолетнюю, разорвать хочется. Повторяю себе, что женщин не трогаю. Может начать?"

"Страшно представить, как Ия могла себя накрутить. Ей нельзя волноваться, огромных трудов стоило наладить лактацию, да и в целом после родов восстановиться. И теперь из — за того, что какой — то обезьяне денег захотелось, все усилия могут полететь к чёрту.

После рождения Миши, Ия долго старалась наладить грудное кормление, слышать ничего не хотела о смесях. Понимаю, для неё эта тема больная, ведь с Егором не получилось. Третий, из нанятых консультантов, помог, Счастья малышки предела не было.

Набирать ей боюсь, вдруг услышу, что уйти хочет. Такая мнительная, такая маленькая в своих страхах. Боится поправиться, боится что я её разлюблю, если её внешний вид изменится. Знает, как я на ней помешан…

Не дай бог с ней что — то случится, разорву всех причастных.