Ты и я (СИ)

Понимает его только отец, — Я ему говорил, что вас запомнил, а он не верит. Хотел меня бабушке сдать, и самому сюда приехать.

— Какой наглец, — поддерживаю ребенка, — Я тебя тоже помню, Андрюш, только ты был меньше, намного. Сейчас изменился.

— А я вас такой и запомнил. Вообще не изменились, — ерзает на стуле, — Я им говорил, что вы самая красивая из всех, кого я живым видел, — произносит с доверием."

"Макар, Илья и Вадим заливаются в смехе. Мой Егор не понимает, он подвоха в словах не заметил, ему что «живым», что «живьем», сидит и поддакивает. Мне же хочется уточнить ком это «им» он такое говорил, среди его родственников много тех, кому слушать такое не нужно.

Комплименты от детей это приятно. Они непосредственные, говорят то, что думают.

— Боюсь представить, кому ты такое мог говорить, — смотрю на Егора, он кивает.

Опускаю голову, почему — то становится очень смешно. Ругаю себя. Бывшую жену Егора становится жаль, но поделать ничего не могу. Егор судя по сдавленным смешкам думает о том же. Что тут поделать, если по их версии Егора я сама сводила с ума, обещая «манны небесные» и «невообразимые ласки», то на ребенка никак не воздействовала.

На Егора тоже, старалась его избегать. И фиг один, пока он с друзьями бухал, истерики его супруги я слушала. В памяти всплывает момент, когда она заявила, что я ублажаю её мужа, пока она бедная рыдает в подушку. А я тоже рыдала! Каждый день, ежечасно, ежеминутно. Много месяцев. Ещё и мама болела. Но не это я запомнила больше всего, по сей день слово «ублажать» вызывает во мне отторжение, может я и ханжа, но оно может сбить во мне любой накал возбуждения. Психологическая травма, нанесенная одной фразой, глупо, не спорю. Эта всё та же благодатная почва.

Как же Макару со мной тяжело будет. Толпы тараканов в моей голове, они вечно кучкуются, и никогда из неё не уходят.

Дети наедаются быстро, больше желания было.

Егор подходит меня поцеловать. Мы оба с ним чувствуем, контакты у нас уменьшилось. По нему не сказать, что страдает от этого, я же переживаю куда сильнее.

Следом подходит Андрей, за ним Вадим, с нахальненьким видом. Обнимает дольше остальных.

— Лосяш, иди ты уже, — по — доброму отец к нему обращается.

— А что я поделаю, ты совсем обо мне не беспокоишься, спасибо Макару, уважил, — делает жест рукой, мол, признателен. И выходит за ребятнёй.

— Илья, он чудесный. Расскажешь потом, в чем секрет. Я с ужасом представляю переходный возраст Егора. Даже не мечтаю о том, что он будет таким вот легким и позитивным, — делаю взмах рукой в сторону проема, за которым только что парни скрылись.

— Чудо это приятный? Ты бы слышала, как он на финале «Мисс Россия» возмущался, будто — бы эскорт — каталог листает, а не на конкурсе красоты присутствует. Засранец.