Ты думал, я не узнаю

Приблизительно так я чувствовала себя прошлой зимой, когда нуждалась в нем, но его, мягко говоря, не оказалось рядом. Столь всепоглощающей и кромешной горести даже врагу не пожелаю. Я счастлива, что появился человек, готовый разделить со мной тяжесть ноши сегодняшнего дня, почтив память моей дочери.

— Я не могу, — отвечаю, как есть. Без притворной учтивости, которую Метелин, невзирая на свершенное предательство, все-таки заслужил за годы нашего брака. — Прощай, Матвей.

Я отворачиваюсь от зияющей бездонности в его глазах, довлеющей над призрачной надеждой, и грусти, отбрасывающей глубокую тень всего невыраженного на угрюмый лик.

Я спешу домой, к тому, в чьих объятиях нахожу заботу, безмятежность, уверенность в завтрашнем дне и поддержку. Все, что мне нужно для спокойной, размеренной жизни.

ЭПИЛОГ

— Доктор Варя, вы не вернетесь? — безрадостно спрашивает Миша, прижимая к груди плюшевого чеширского кота. Несмотря на простор четырехместной палаты, мальчишке неуютно. С одной стороны распирает тоска, с другой давят светлые разрисованные стены, в которых с недавних пор непривычно тихо и пусто.

В склонившейся над ним женщине, качающей головой с мягкой улыбкой, рождается похожее чувство — щемящее в груди уныние. Ей с трудом удается сдерживать слезы."

"Миша грустит из-за того, что остался один. Других ребят, с которыми он успел подружиться, выписали в течение предыдущих двух месяцев, а он уйти не может, потому что еще не выздоровел, но доктор Варя обещала ему, что это случится совсем скоро. Она искренне убеждена в своем прогнозе. Новая методика лечения дает положительную динамику, показатели здоровья мальчика близки к норме. Это, безусловно, счастье.

В идеале Варваре хотелось бы уйти с должности, с которой она срослась и телом и душой, исключительно после того, как стационар опустеет, а все дети, выстрадавшие агрессивным лечением шанс на долгую жизнь, отправятся к своим семьям. Однако это мечта, утопия, оттягивающая необходимость кардинально менять жизненный расклад.

Если бы не рекомендация ее лечащего врача, Варя бы ни за что по доброй воле не отказалась от своей работы. Однако та психологическая нагрузка, к которой она, казалось бы, привыкла за столько лет преданного выполнения обязанностей, с недавних пор представляет опасность для ее здоровья, напрямую влияющего на здоровье ребенка, которого она носит под сердцем. Не каждая молодая женщина способна выстоять в столь суровых эмоциональных условиях.

Надо отдать должное ее упрямству. Варя «сопротивлялась» вплоть до третьего семестра. В начале восьмого месяца беременности, когда физическая утомляемость стала накладываться на моральную, ей ничего не осталось кроме как смириться. Уйти.