Ты доиграешься, детка

И в унисон ее всхлипам я ощутил острую боль в сердце, словно его вынули и пропустили через мясорубку.

– Ника…

– Убирайся, – она не подняла головы, вообще никак не выдала эмоций, но в голосе звучала угроза.

Подошел к ней и опустился рядом, прислоняясь спиной к бортику ванны. Ника прекратила всхлипывать, и теперь украдкой стирала слезы, испортившие весь ее макияж. Но, несмотря на подтеки туши, она все равно оставалась самой прекрасной девушкой, которую я когда-либо встречал.

– Это произошло случайно, – оправдывался, не зная, кого хотел утешить. Её или себя.

– Знаю, – голос звучал глухо, но Ника больше не пыталась меня выставить, и я счел это добрым знаком."

"– Я… – что я? Не оставлю тебя, если ты забеременеешь? Дам денег на аборт? Буду рядом, когда будешь рожать? Что сказать? – Мне жаль, что это произошло так…

Ника молчала, и одинокая слезинка снова скатилась по ее щеке. Мое сердце разрывалось, и я обнял её, притягивая к своей груди. Малышка не противилась, и позволила притянуть себя ближе, а потом, доверчиво прижавшись ко мне, снова заплакала.

– Чего ты боишься? – спросил, безотчетно касаясь ее макушки губами, вдыхая тонкий аромат нового года и нежности. – Почему плачешь?

Ника долго молчала, продолжая кутаться в мои объятия, и я уже решил, что она не ответит, но тонкий голос нарушил тишину ванной.

– Я не хочу детей, – замолчала, а я почему-то ощутил непреодолимое желание ее встряхнуть и заорать, что у нее будут самые прекрасные дети на земле. У нас будут… – Если я забеременею, никогда не решусь на аборт, и тогда ты как настоящий мужчина женишься на мне, и будешь винить меня всю оставшуюся жизнь, что испоганила твою молодость. Ты никогда не скажешь, но будешь молча меня корить, а я буду чувствовать вину за эту беспомощность перед абортом.

Что? Что вообще?

– Ника…

– Не надо, Стас… – обрубила, не давая больше произнести ни слова. – Я знаю, каково это, когда двое не могут разобраться в себе, но продолжают вместе жить. Начинаются ссоры, и в конечном итоге страдают дети. Поэтому я не хочу замуж, и не хочу детей. Не хочу причинять боль… так же, как причиняли боль мне.

– Но с чего ты взяла, что ты причинишь боль? – заглянул в глаза Нике, хмурясь, потому что не понимал. – И почему решила, что мы…

Ника опустила взгляд, и тот утонул в пространстве.

– Мои родители разводились, когда мы с сестрой были детьми. Папа обвинял маму в измене, орал, что она испортила ему жизнь, и подал на развод, – она горько усмехнулась, и у меня внутри все оборвалось от мысли, что от этой ухмылки веет могильной безнадежностью. – Отец считал, что я не его дочь. Что мать изменила ему с другом и забеременела мной.