Ты доиграешься, детка

"

"Мягкая плоть как влитая легла в мою ладонь, и я смял ее, аккуратно касаясь вершинки. Ника задрожала, отчетливо ощутил это, когда прижал к себе, повинуясь инстинкту. Рваное дыхание растворилось в поцелуе, и едва различимый стон сорвался с губ, когда задрал футболку и оголил её аппетитную грудь, исследуя нетерпеливыми движениями. Ника потянулась ко мне, чуть прикусывая мою губу, и я одурел окончательно. Выпустил ее запястья из хватки, обхватил талию, и руки заскользили ниже. Продолжал насиловать ее губы, трахать рот, сжирать дыхание как самый одичавший зверь. Зацепил резинку трусов и потянул вниз, но в сознание проник звук гудка от машины.

Замерли, в секунду трезвея. Ника вздрогнула, оттолкнула мои руки и соскочила со стола.

Гудок повторился, а потом послышался хлопок закрываемой двери водителя.

Черт, если Наташа зайдет…

Не оставляя себе ни секунды, чтобы бросить взгляд на Нику, рванул с вешалки кожану и выскочил на улицу, едва успевая перехватить Наташу на крыльце.

– Напугал! – Наташа прижала ладошку к пышной груди, а я вцепился в ручку двери так, будто это спасательный круг.

– Прости, – обулся, с замиранием сердца прислушиваясь, не идет ли Ника за мной. – Ты приехала… Я собирался сам.

– Ой да брось, мне не сложно, я отвезу тебя, а на работу завтра вместе поедем на моей, – она шагнула к калитке, томно мне улыбаясь, а я нервно дернул уголком губ. А вдруг Ника появится у окна? – Ты какой-то напряженный, все нормально, Стас?

Нет, не нормально.

– Порядок, едем.

Вышел из ограды вслед за Наташей, и она протянула мне ключи от своей машины, обходя капот.

– Прокатишь? – она так и цвела, и я, возможно, был бы этому рад в любой другой ситуации, но сейчас, когда я помнил, что оставил Нику в доме одну, меня эта сладкая улыбочка бесила. Она ощущалась такой же неуместной, как смех на похоронах, и я непроизвольно стиснул зубы, наступая себе на горло ответной гримасой. А улыбаться не хотелось.

Наташа села в машину, а я замер у водительской двери и глянул на дом. Окна скрывались за тенью голых веток рябины, и Ники не было видно, но я готов был поспорить, что она наблюдает за нами.

Наблюдает и кусает локти, хотя…

После случая в бане, когда она отшила меня, как никто никогда не отшивал я готов был продать почку, только бы поставить на место эту самодовольную сучку, и вот сейчас я получил то, чего хотел. Ника брошена, я уезжаю с другой девушкой у нее на глазах, но вместо ожидаемого удовлетворения я чувствую какое-то дерьмо.

Нельзя вот так уезжать. Она же там совершенно одна. А ночи еще холодные…

– Стас, ну ты едешь?

Голос Наташи выдернул из невеселых мыслей, и мне пришлось сесть за руль.

Нельзя думать о Нике, и тогда проблем не возникнет.