Ты доиграешься, детка

Продолжил парить Нику, стараясь не глазеть на изящные линии ее спины, бедер, стройных ног… Вообще не смотрел в ее сторону, хотя до ужаса хотелось коснуться раскрасневшейся кожи.

Полив ее второй раз, машинально проговорил:

– Повернись.

И она подчинилась, приподнялась на локтях и не спеша повернулась, ложась на спину. И только тут я сообразил, что усугубил и без того щекотливое положение.

Ника была голая, и я замер, не в силах отвести взгляда от ее груди, а она, в свою очередь, не моргая смотрела на мой наливающийся на глазах стояк.

– Прости, – машинально вырвалось, и я чертыхнулся, ругая себя за то, что извиняюсь за эрекцию. Просто бред."

"Член уже затвердел как кол, и теперь указывал ровно на лежащую на полке жертву, и я, сделав глубокий вдох, прикрыл глаза, считая до десяти.

Не помогло.

Опустил веник в воду и поднес к печке, держа над паром, а потом снова повернулся к Нике, теперь прекратившей на меня пялиться и смотревшей на веник в моей руке.

Опустил ветки на ее грудь и медленно повел им вниз, точно так же, как делал это с ее спиной, только теперь взгляд против воли возвращался к розовеющим соскам, которые мгновенно заострились, когда листики царапнули кожу.

Медленно начал проговаривать таблицу умножения на шесть в уме, стараясь взять себя руки, хотя больше всего хотелось отбросить веник и трахнуть Нику прямо на полке.

Вместо этого продолжил парить ее, замечая, что кожа все сильнее краснела от жара.

Живот, грудь, бедра – все покрылось испариной и сводило с ума именно в таком влажном, раскрасневшемся виде. Неуместным было лишь кружево черных трусиков, которые до одури хотелось порвать, но я же не зверь. Или зверь?

Зачерпнул ковш и окатил грудь и живот Ники водой, заметив, что один листик прилип к коже под грудью. Потянулся и стряхнул его, вызвав мурашки на стройном теле, и Ника села так стремительно, насколько позволяли расслабленные после парилки мышцы.

– Спасибо, я подожду…

Хотела спрыгнуть на пол и проскользнуть мимо, но я опустил руку на полок, преграждая пути к отступлению.

Нет, не подождешь.

– Не надо, – прозвучало довольно громко, несмотря на то что горло пересохло, и начало гореть. Сглотнула, чувствуя, как сердце ускоряет ритм, а дыхание сбивается от близости этого тела, и прикрыла глаза. – Пожалуйста.

Стас не ответил. Вместо этого пальцы коснулись резинки моих трусиков и оттянули ее вниз, но я схватилась за загорелые запястья и затараторила:

– Не надо, пожалуйста, у нас же нет презервативов, – подняла серьезный взгляд на лицо Стаса и растерянно моргнула, осознав, что мои слова для него как пустой звук.

– И что? – недоумевал, продолжая тянуть трусики вниз.

Глаза распахнулись шире, когда ощутила, что резинка предательски поддается, и крепче вцепилась в его запястья.