Ты доиграешься, детка

Встал на пороге и в секунду растерял запас всех заготовленных для таких случаев фраз.

Ника стояла у стола и вываливала в огромную тарелку пак мороженого. Розовая пижамка, которую я на ней ни разу не видел, очень мило сидела на ее миниатюрной фигурке, а забранные в пучок волосы в беспорядке путались на голове, стянутые розовой резинкой. Босые ступни вызвали внутри мгновенное желание заставить Нику надеть тапочки. Пол холодный.

– Что… – осеклась на полуслове, обернувшись и наконец заметив меня. Машинально облизнула палец, перепачканный сладкой массой, продолжая глазеть на меня расширившимися от удивления глазами. – Ты?

Невольно перевел взгляд на пухлые губы и завис. В уголке след от мороженого, который тут же захотелось слизнуть. Ком в груди все рос.

– Привет, – снова сунул руки в карманы, только бы не наброситься на эту беззащитную пантеру. – Пижамная вечеринка?

– Зачем он тебя пустил? – сердитый взгляд сверкнул яростью, и я ощутил пульс в районе паха. – Забыла предупредить, чтобы не впускал, – капризно надула она губки, и меня коротнуло. Пофиг на все.

Шагнул к ней, и Ника торопливо отступила, еще и еще, пока не уперлась поясницей в столешницу.

– Уйди! – она вдруг растеряла запал и откровенно испугалась, хотя и старалась храбриться.

– Хочешь, чтобы ушел? – презрительно скривился я, но тут же вернул на лицо маску равнодушия. – А вместо меня пришел Никита и трахнул тебя?"

"Ударила. Щеку зажгло, а Ника зажала рот рукой, сама пугаясь свой смелости. Прикрыл глаза, считая до десяти, и, когда Ника дернулась, мечтая выскользнуть из плена моих рук и столешницы, сжал ее талию, не давая отступить.

– Зачем пришел? Унижать?

Чёрт, нет…

– Попрощаться.

Пульс скакал, и я удивился, что голос все еще звучит ровно.

– Уезжаешь? – Ника мгновенно осадила попытки сбежать и замерла, глядя снизу вверх своими огромными глазищами. – Куда?

– На заставу. В Кропани. На ближайшие полгода, – сказал и замер, заметив в глубине красивых глаз грусть. Ника потупилась, глядя прямо перед собой, а у меня создалось впечатление, что она заглядывает в мою душу, настолько сюрреалистичным казался взор. И почему-то ощутил, что не хочу расставаться с ней на такой ноте, да и вообще не хочу прощаться, поэтому выпалил как на духу и замер, глядя в расширяющиеся от удивления глаза: – Едем со мной?

– С тобой? Ты гонишь? – Ника истерично хохотнула и покосилась на дверь, где в проеме показался Олежа. Тот понял интимность нашей позы и серьезность разговора и тихо отступил вглубь квартиры. А Ника снова на меня посмотрела. – Куда, на заставу?

Почему-то ее насмешка задела, и я поспешил заткнуть ей рот единственным весомым аргументом.

– Я дам тебе полмиллиона, если решишься.