Ты для меня? (СИ)

Сердце так нещадно барабанило о ребра, что грудная клетка ходуном ходила.

Да что с ней? Не ребенок, ведь, уже. С каких пор перед трудностями пасует? Выровнять дыхание удалось не без труда. И далеко не с первой попытки. Спустя несколько минут, полностью обретя над собой контроль, решительно потянула обратно тяжелую портьеру. Что увидеть там хотела, сама не понимала. Только вот, бежать от проблем больше не собиралась.

Герман все еще находился на балконе. Стоял спиной к ней, оперевшись локтями на высокие перила. Кажется, курил. Запах едкого табачного дыма настойчиво пробирался в комнату, сквозь приоткрытое окно.

Лера почувствовала себя странно, когда взгляд скользнул по уличной кушетке. Не покидало ощущение, словно однажды она лежала там ночью. Под открытым небом. Укутавшись в одеяло. И не смотря на теплые ночи, ее бил сильный озноб.

Безумие. Этого же не могло быть…или могло?

…Эй! Серьезно, собралась здесь спать? — Ожил в голове голос Давыдова.

… Как чувствуешь себя? Опиши ощущения?

Девушка вздрогнула, отступая на шаг. Замотала головой, хватаясь за виски. Нервно сглотнула, и едва не закричала от внезапно хлынувших в нее воспоминаний.

О том вечере. После клуба.

Столь мощных. Ярких. Реалистичных.

Невероятно!"

"Тихонько застонала, не в силах сдержать эмоции. Голова шла кругом, еле на ногах устояла. Теперь Спирина знала все. Все, будь она проклята! До мельчайших деталей. Как же стыдно! Боже!

Это было слишком, даже для ее искореженного сознания.

Да уж, до праведницы ей далековато. Но! Друг друга они, определенно стоили…

Не сомневаясь более ни секунды, отворила дверь.

Отреагировав на звук, Герман повернулся. Отточенным движением затушил сигарету. Замкнутый. Колючий.

С непроницаемым выражением на лице. Самая настоящая маска равнодушия. Вся его поза выдавала напряжение. Так и кричала — не подходи! Опасно! А ей было уже все равно. Шагнула навстречу, удерживая тяжелый, свинцовый взгляд карих глаз.

— Сильно болит? — Бесцеремонно нарушила его личное пространство. Игнорируя злющий оскал, нежно коснулась пальчиками ударенной щеки. Отчетливо видела алеющий отпечаток собственной ладони. Приподнявшись на цыпочках, подула, пытаясь смягчить боль. — Прости, конечно. Но, ты это заслужил!

Герман отвел от себя ее руки, словно неприятно было то прикосновение. Острый, как лезвие бритвы, взгляд ничего хорошего не сулил. Он молчал, и это давило на Леру сильнее многотонного булыжника.

Секунда. Вторая.

Ленивым жестом стиснул ее подбородок. Довольно неприятно, когда не можешь даже шелохнуться. Инстинктивно, попыталась вырваться. Толку ноль! Молча, уставилась на мужчину.

— А ты? — Бархатистый шепот. — Чего ты заслужила?

— Ты мне и скажи! — Вернула его же тоном, собирая всю храбрость в кулак. Не разрывая зрительного контакта.