Ты для меня? (СИ)

Давыдовы смотрели хоккей!

Даже, Маргарита Алексеевна держала в руках российский флаг.

Чего уж говорить о мужчинах! С яркими шарфами. В смешных шапках. Это было так по-домашнему, так уютно и мило, что ее губы непроизвольно растянулись в улыбке. На какие-то доли секунды. Ровно до того момента, как взгляд скользнул чуть влево. На красивое, напоминающее формой трон, кресло.

Сердце ухнуло в груди, заставляя замереть от ужаса.

Какого черта? Как он оказался здесь, еще и раньше нее? Ладно, уж там! Почему вообще приехал и со своей девушкой не остался?

Валерия вздрогнула, подобно ужаленной за мягкое место, столкнувшись с непроницаемым взглядом Германа. Тот, восседал в расслабленной позе, закинув стопу правой ноги на колено левой.

Цезарь — переросток!

Со скучающим видом наблюдал за происходящим, и неторопливо потягивал ароматный, пахнувший на весь дом, кофе.

Даже здесь выделился, сволочь! Ни шарфика на нем, ни флага! А как же, семейные ценности? Как дух соревнования?

— Не понял! — Надменно вскинул подбородок, изображая крайнюю степень удивления. — И где это, гости столицы, шляются в столь поздний час?

Гости столицы, значит? Шляются, значит! Ну, мужик, ты попал!"

"На языке вертелось очень много вариантов ответа. Колких и беспощадных. Однако его фраза привлекла к ней внимание остальных членов семьи. Что, собственно, и спасло Давыдова от гневной тирады!

— Ходила на свидание. — Одарила мужчину невероятно нежной улыбкой. Аж, скулы свело от стараний. — Всем добрый вечер!

— Добрый, милая!

От просмотра матча отвлеклась только Маргарита Алексеевна. Что до Станислава Юрьевича и Глеба — казалось они, вообще не дышали. И не моргали! Лишь, руками помахали, в знак приветствия, даже не глядя в ее сторону.

Тьфу, ты! Что отец, что сын!

— Есть хочешь? — Оживилась женщина. — Сейчас, ужин разогрею.

Замотала головой, в знак протеста. Есть хотелось, но не настолько, чтобы гонять хозяйку после тяжелого рабочего дня.

— Нет-нет! Спасибо. Поздновато для ужина.

— На свидании перекусила? — Не удержался от шпильки Герман. — Или, кавалер оказался скуп, и тебе ничего не перепало?

Ох, как же ей захотелось стереть эту насмешку с его лица. Убрать из голоса столь надменный тон. Кровь закипела в венах, сметая все грани дозволенного.

Нетерпеливо облизала пересохшие губы:

— Я сказала, что не голодна, Гера!

Он ненавидел такое сокращения своего имени. И она это знала.

Вот и сейчас, виду вроде не подал, но взгляд, однозначно изменился. Появилось легкое раздражение. Хищный прищур. Понял, что сделала это намеренно!

Медленной, чувственной походкой, Лера двинулась прямо к нему.

Все в том же платье. Все так же, без нижнего белья.

Да!

Была готова поклясться, что именно об этом мужчина думал, исследуя ее фигуру. Уже, далеко не беспристрастно, или же отстраненно.