Ты для меня? (СИ)

— Оказалось, доставка груза занимает, как минимум сутки. А прямой рейс из Оренбурга в Москву —  чуть более двух часов. Выбор был очевиден. К тому же, слишком по вам истосковался. Так что, теперь я в долгожданном отпуске!

Не помня себя от счастья, повисла на шее родителя, в который раз отмечая, какой же он у нее высокий и статный мужчина.

Даже для своих лет!

Сложно сказать, сколько времени простояли бы…вот так, но Станислав Юрьевич неистово протестовал, требуя товарища уделить внимания и его персоне.

— Костя, успеется еще с дочкой поболтать!

— Погоди-ка, Стас! —  Нахмурился, осматривая Леру цепким взглядом, насквозь пронизанным родительским неодобрением. —  Это что еще такое?

О! Подобные нотки в его голосе были хорошо ей знакомы.

— Это твоя дочь.

— Не ерничай! С волосами, говорю, что?

— Не нравится?

— Нет! —  Довольно строго. —  Знаешь же, я за естественную красоту.

— Ой, пап…хоть ты не начинай, — вопреки их препирательствам, обняла его лишь крепче, —  мне уже прилично за смену имиджа от Германа досталось! Сговорились что ли?

Последний на ее искреннее возмущение только фыркнул, и пожал плечами:

— Видишь ли, Мелкая…просто нам не все равно!

Посмотрела на Давыдова, и чуть вслух ни застонала. Толи алкоголь на него так раскрепощающее подействовал, стирая границы дозволенного, толи еще чего, но смотрел он в упор, и буквально пожирал ее взглядом.

Мамочки…точно всполохами пламени жадно прошлись по коже.

В жар бросало. И в холод одновременно. Кажется, у обоих мозг отключился, так как мгновение спустя, Герман произнес севшим голосом:

— Маленькая, иди ко…

Мне! Он хотел сказать, иди ко мне!

Только не успел. Их прервали. Самым наглым образом!

Дверь в кабинет распахнулась, пропуская внутрь сияющего лучезарной улыбкой Глеба.

— Дядь Костя! Мама сказала, что ты прилетел. Неужели, правда?

— Здравствуй, сынок! Здравствуй!

Отстранившись от дочери, мужчина крепко сжал парнишку в объятиях, похлопывая при этом по плечу.

— Как же я рад тебя видеть!

Когда приветствия были завершены, Глеб хотел обнять и Леру. Банально, по привычке. Но, замер в последний момент, устремив на старшего братца недовольный взгляд:

— Касаться-то ее теперь можно? —  Не упустил возможности съязвить, намеренно поддев родственничка. — Или у тебя всякий раз разрешения спрашивать?

Давыдов на выпад младшего усташающе оскалился:

— Ну, попробуй. — Надменно хохотнул. — Только, предварительно убедись, что  я  хорошем расположении духа!

Заносчивый! Бесспорно. Но другого у нее не будет!

— Как интересно, — задумчиво протянул отец, наблюдая за Германом.