Ты для меня? (СИ)

Твою мать! Насколько далеко он способен зайти, в своем стремлении отвергнуть ее?

Уже сожалея о своей несдержанности, Герман попытался развернуть девушку к себе лицом:

— Лера, ты извини. Я…

Внезапно она оттолкнула его. Причем с такой силой, что мужчина реально опешил. Отлетел на несколько шагов. Еле равновесие удержал.

— С ума сошла? — Рявкнул, не узнавая своего голоса. — И откуда в тебе столько силы взялось?!

— А кто сказал, что это сила, Давыдов? Разве не видишь, в моих глазах отчаяние?

— Сейчас я покажу тебе, что такое…отчаяние! — Двинулся вновь в ее сторону.

— Не подходи! Рискуешь испачкаться!

— Ух, ты! У нас тут целая исповедь. Я правильно понял?

— Да плевать мне, что ты там понял! Чего хочешь, взамен на мое спокойствие? Говори уже!

Напряжение сказалось, или просто ум за разум зашел, но мужчина вновь расхохотался.

— Что мне от тебя может быть нужно? Все гораздо проще, Лера. Мне скучно. А ты здорово веселишь, время от времени.

Девушка натянуто улыбнулась:

— Рада помочь!

— Дети! — На кухню зашел Станислав Давыдов, нарушая их уединение. — У вас тут все в порядке?

Оба встрепенулись от неожиданности.

— Да, — выдавила из себя девушка, — все хорошо.

Отец внимательно сканировал взглядом Германа, а потом вернул свое внимание к гостье.

— Ты плакала?

— Немного. — Покосилась на Давыдова, но выдавать не стала. — Расстроилась из-за тарелки."

"— Нашла из-за чего переживать, глупышка! Возвращайтесь за стол.

— Спасибо, дядя Стас. Я…сыта.

Герман усмехнулся. Не ожидал от нее подобного ответа.

— Вот как? Отлично! Тогда прошу составить мне компанию в рабочем кабинете. Есть разговор.

Глава 3

«Разрешу тебе, что другим нельзя. Меняй меня! Меняй меня!»

Глубокая ночь.

Прохладные шелковые простыни, от соприкосновения с разгоряченной кожей, вызывают приятную дрожь во всем теле. Или причина в нем? Он на ней. Он в ней. Его руки везде. Губы повсюду. Она выгибается дугой, принимая его в себя еще глубже. Ускоряется. Боже, этот мужчина ускоряется. Они стонут. Сладко стонут в унисон. Движутся в едином ритме. Он изливается в нее, сильно стискивая, от удовольствия. Они в раю. В блаженной неге...

— Ты открыла для меня целый мир, — Шепчет мужчина, осыпая поцелуями ее лицо. — Я уже не принадлежу себе. Да и не хочу...

Она смотрит в его лицо, хочет сказать, что любит, но перед глазами все расплывается. Становится темно. Резко. Неожиданно. На заднем фоне раздается детский плач. Он способен свести с ума. Ее кровать пуста. Но, она чувствует, что в комнате не одна. Кто-то склоняется над ней. Сердце замирает от ужаса, в то время как незваный гость шепчет:

— Ты убила меня, с*ка. Вырвала сердце, и заколотила в чугунном гробу!

Нет. Нет. Нет.

— Нет! — Словно ошпаренная, Валерия соскочила с кровати. Сердце зашлось в бешеном ритме.