Ты для меня?

И зияющая пустота в области сердца.

Угнетенная тяжелыми мыслями, схватила полотенце и принялась наспех вытираться. Закончив, по привычке обмотала ткань вокруг себя, надежно зафиксировав. Затем, машинальным, доведенным до автоматизма движением потянула за ленточки купальника на спине, и сняла его через голову. Трусики постигла та же участь. И, лишь, когда те упали к ногам, поняла что натворила.

Ее, словно в чан с ледяной водой окунули!

И пусть тело было надежно укутано, ощущала себя девушка полностью обнаженной. Кожа нещадно горела. И дышать становилось все труднее с каждой секундой.

С округлившимися от ужаса глазами и бешено колотящимся сердцем, Лера развернулась лицом к особняку. В душе теплилась надежда, что Герман успел докурить и скрыться в комнате задолго до ее «фееричного выступления».

Однако вперившийся в нее злобный взгляд, указывал на обратное.

Господи! Давыдов казался не просто злым. Он выглядел способным на убийство!

Осознание данного факта заставило Валерию стремительно схватить халат и натянуть его прямо поверх полотенца. Дрожащими пальцами неуклюже подхватила валяющийся рядом купальник, и не чувствуя землю под ногами понеслась в сторону дома.

Оказавшись в спальне, на всякий случай заперла дверь на ключ.

— Чтобы я, еще хоть раз! — Причитала шепотом. — Да ноги моей больше в этом бассейне не будет!

Комната в тот же миг озарилась слабым светом ночника.

Вот только включила его не она!

Во рту мгновенно пересохло, когда увидела своего посетителя. Слова давались с трудом.

— Ты что здесь…

Облаченный лишь в черные пижамные штаны, он стоял, скрестив руки на груди и сверлил ее яростным взглядом.

— Герман, я не специально…

Его брови поползли вверх, выражая крайнюю степень удивления. Сам же медленно, с грацией хищника, двинулся ей навстречу. Отступать Спириной было некуда. Уперлась спиной в дверь, ожидая своей участи.

Герман тоже замер, едва подошел вплотную. Только сейчас Лера поняла, как сильно он напряжен. Как бугрятся мышцы. Как лихорадочно ходят на скулах желваки.

Поддавшись довольно странному порыву — успокоить, дрожащей ледяной ладонью коснулась его щеки.

Зачем? Сама не знала.

Просто до жути захотелось…почувствовать, как острая щетина жалит кончики ее пальцев.

Давыдов напоминал каменное изваяние. Ни один мускул не дрогнул в его мощном теле. Но, глаза…в их пламени можно было сгореть!

— Не злись. Ну, пожалуйста…

Не удостоив ответом, Давыдов вырвал из ее рук влажные лоскутки ткани, являющиеся купальником, и направился прочь.

Через балкон.

— Что ты собираешься с ним делать? — Крикнула вслед.

Герман не обернулся. Только задумался на мгновение.

— Сожгу, нахр*н! — Прошипел вдруг сквозь зубы, прикрывая за собой дверь.