Ты бы вышла за меня замуж ещё раз?

Ну, пожалуйста, пожалуйста… пусть кто-нибудь скажет, что это неправда и мне показалось.

Выключила телевизор и открыла окно, в надежде получить глоток свежего воздуха, который мог бы восстановить мое дыхание и привести в чувство, но ничего не получилось. Я делала жадные вдохи, пытаясь не думать о том, что сейчас увидела, но голос из телевизора повторялся в моем сознании вновь и вновь. Закрыла руками уши, глупо полагая, что голос исчезнет, как и те фотографии, что стоят прямо перед глазами. Налила себе водички и трясущими руками поднесла к губам стакан с водой, после маленького глотка я отчаянно завыла и начала плакать. Слезы градом лились, и я зажала губы ладонями, чтобы мой крик не вырвался наружу. Сама виновата, сама отпустила.

Это случилось бы рано или поздно. Но лучше бы поздно… Так рано нашел мне замену, слишком рано. Мне все еще больно… Сердце обжигается огнем, и все внутри горит. Злость и обида берут надо мной верх. Схватив стакан с водой, швырнула прямо в телевизор и закричала что есть силы, падая на колени. Обиженная, преданная и теперь никому не нужная. Почему я все это чувствую? Ведь я сама отпустила и вынудила его развестись со мной. Но я не смогла забыть его, над чувствами разум верх не может взять. Не тогда, когда я все еще люблю. В дверь начали звонить. Это была Айлин. Видимо, мой крик напугал ее.

– Маша, Маша, открой. Открой, пожалуйста! – обеспокоенно уже била ладонями по двери.

Я открыла. Зареванная и замученная, стояла перед ней, она ничего не сказала, не спросила, просто кинулась ко мне и обняла крепко-крепко, прижимая мою голову к себе. Я продолжала тихо плакать, но с каждой секундой мой обреченный и горький плач усиливался, не желая успокаиваться.

– Ладно, ладно. Поплачь. Поплачь, моя хорошая, это помогает всем и тебе тоже поможет, – ласково гладя по волосам и спине, пыталась успокоить меня она.

– Я слушаю, я слушаю, милая. Не держи в себе, говори, плачь, если хочешь, круши все вокруг, но только выпусти все то, что внутри держишь, только так тебе немножечко полегчает.

Я, сотрясаясь, уселась на колени прямо на пол в прихожей, а Айлин все так же держала меня и опустилась за мной следом.

– Что же это за боль такая?! Она не уходит, не уменьшается, не дает дышать полной грудью. Возможно, ты не поверишь, но я перестала чувствовать вкус еды и запах хлеба больше не узнаю. Я ничего не чувствую, когда о нем не думаю, ничего, кроме боли. Каждый день с ней просыпаюсь и засыпаю. Она меня убивает. Меня больше не радует все то, что я раньше любила. Солнце будто погасло. Я больше не чувствую его тепла. Темнота стала частью моей новой жизни. Ночами поднимаю глаза в ночное небо, ищу виноватых, но и там их не вижу. И я не знаю, как дальше жить… – я сама не узнавала свой голос, когда говорила все это.