Ты будешь просить еще

— А раз не научились, извольте расхлебывать! — мы остановились. — Приехали. Алиса на выход. Давид проводит до квартиры, — отдает указания взбешенный Лекс. Отдохнули, называется. А вообще, сами виноваты! Вот! Испортили мне настроение, сволочи."

"— Не надо, — испуганно выдыхает подруга, но на помощь приходит Марк и этот вариант всех устроил.

— Какая же ты сволочь, — говорю голубоглазому мужчине.

— Косячите вы, а сволочь я. Охренеть! — психует он, но вернувшийся к нам Марк переключил все внимание на себя. — Сдал? — зло спрашивает Лекс.

— Да. Ее отец срочно в клинику уехал, тетя Мира сказала, что в этот раз ему ничего не скажет, но это последний, — я выдохнула и с облегчением откинулась на спинку своего кресла. Маме она обязательно позвонит, завтра опять будет стыдно.

Феликс слишком быстро гонит вперед, я закрываю глаза, чтобы не видеть, как мелькает улица за окном. Стук сердца перерастает в гул в ушах, снова тошнит, ногти впиваются в обивку кресла и лишь гордость не дает мне в панике закричать на весь салон автомобиля. Перед глазами мелькают картинки пятилетней давности: мы несемся по дороге на максимальной, в салоне играет какая-то музыка, кажется, тяжелый рок, папа предпочитает его. Он смеется, глядя на мои глаза, полные восторга. У нас было отличное настроение, и папочка взял меня покататься. Но потом все смазывается, я помню сильный хлопок, больше похожий на выстрел…

— Выстрел… — двигаю губами пробуя на вкус это страшное слово, вдруг пришедшее в голову через столько лет. — Мама… — выдыхаю, закрываю руками лицо, но паника лишь усиливается, и я не понимаю, в какой момент начинаю просто истошно кричать, перекрывая визг тормозов резко останавливающейся машины.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Глава 24. Феликс

София так закричала, что у меня внутри все оборвалось. Давид развернулся к ней, Фил прижал перепуганную девушку к себе. Я дал по тормозам сжигая резину, увел послушную машину к обочине. Мы с другом одновременно выскочили из салона и метнулись к ней. Дейв оказался ближе, он аккуратно забрал малышку у брата и вынес на свежий воздух.

Я взял ее за руку, Соня дрожит, кусая до крови губы. В глазах дикий неподдельный ужас, срывающий у меня в мозгу планку. Все, что пришло на ум, это жесткий поцелуй, лишающий ее воздуха, меня — рассудка.

Филипп, на удивление, не вмешивается. Кажется, у него тоже шок. Давид осторожно передал Софию мне. Я прижал крепко, до легкого хруста где-то в позвоночнике, и не могу оторваться, прервать, прекратить это безумие. Углубляюсь все дальше в ее рот, кусаю губы, чувствуя металлический привкус.