Ты будешь просить еще

Откашлявшись, вытираю заслезившиеся глаза и снова изучаю бумаги в надежде увидеть там сокращение количества нулей.

— Это жесть!!! — швыряю на стол обычную пластмассовую ручку в прозрачном корпусе. От нее отлетает колпачок и теряется в недрах больничной палаты. —  Все, что у меня есть и все равно придется влезать в долги. Он там замок себе строит что ли?! Берет столько бабок за услуги.

— Лучший, потому и ломит. А остаток я тебе добавлю, сказал уже, — серьезно напоминает друг. — Или ты думаешь, я не заработаю себе на жизнь? Оскорбительно, знаешь ли, — кривится он.

— Да иди ты, — отмахиваюсь, со скрипом отодвигаю стул, подхожу к окну. — Лекс, ты присмотришь за ней, пока я не вернусь? — мы оба прекрасно понимаем, о ком идет речь.

— Сколько у вас там все это продлится? — друг приподнимается на локтях и тихо матерится. Психует, выдергивает иглу от капельницы, сгибает руку в локте и ждет ответа."

"— Откуда я знаю?! — снова злюсь. — Адвокат сказал, что месяца за три должны решить все нюансы. Вот объясни, как это можно было скрывать?! Да, мы не смогли жить вместе! Но развод она мне не дала и про то, что я стал отцом не сказала ни слова, а теперь вот это все!!! — бью кулаков о стену. — Сука! Что же бабы иногда такие дуры!

— Эй, эй. Стоп! — тормозит мои выходящие из-под контроля эмоции. — Главное, у тебя есть ребенок. Ты успел оставить частичку себя до того, как лишился возможности иметь детей. И заметь! Я все еще не верю в стопроцентную точность диагноза. Будешь там, пройди повторное обследование. Считай, что это мое условие и долг можно не возвращать, — я лишь жмурюсь и не хочу обсуждать эту тему. — Малышку заберешь, привезешь домой и станешь отличным отцом, а твоя бывшая пусть сосет… палец и жалеет, что лишилась всего. Давно она на наркоту подсела, не знаешь?

— Нет. Мне не доложили, — тихо бьюсь лбом о прохладное стекло.

— Расскажешь Соне? — давит на больное.

— Как все закончится, обязательно расскажу, — тру ладонями лицо и поворачиваюсь к Феликсу спиной.

— Может не стоит больше лгать?  — друг тяжело поднимается с кровати, становится рядом со мной и тоже наблюдает за птицей, сидящей на ветке высокого дерева прямо за нашим стеклом.

— Это не ложь. И я не знаю, чем там все закончится. Вдруг я не смогу вернуться? Вдруг эта дура передумает и мне не дадут вывезти ребенка?! Тогда я останусь там, Лекс. Я не брошу дочь. Лучше, если Соня меня отпустит. Все решится, для нее будет приятный сюрприз в виде моего возвращения. Нет, она не будет напрасно ждать и у вас все будет офигенно, — сердце болезненно сдавливает тисками. — Я не могу не поехать, — повторяю в очередной раз. — Там мой ребенок. Мой единственный ребенок. Других не будет!

— Ты сейчас себя уговариваешь? Или меня? — Феликс крепко сжимает мое плечо. — Ты прав. Во всем прав.