Ты будешь наша

– Буду орать, пока это всё не прекратится…

– Истеричка, запомни уже – ты здесь больше ничего не решаешь! Всё, закончилось твоё время, – разводит руками, и моё терпение лопается.

Делаю шаг к нему и со всех сил даю пощёчину.

– Не смей так со мной разговаривать! – пригрозив, тыкаю в его грудь пальцем. – Козёл! – выплёвываю и поднимаю руку, чтобы добавить, но её перехватывают ещё в воздухе. Меня притягивают к твёрдой груди, а на мои губы обрушиваются его.

Глава 20

Полина

Первое, что я чувствую – шок, потом разливающееся тепло по всему телу, ноги слабеют, из груди весь воздух испаряется, а губы горят, словно в огне. Пропускаю момент, когда мои глаза закрылись сами собой, когда мои руки оказались на шее Ромы, и я начала отвечать на поцелуй.

Вся злость, которая таится в мужчине, обрушивается на меня с этим поцелуем. Будто сорвавшийся с цепи, он больно припечатывает меня к стене, навалившись всем своим весом, и продолжает целовать, шаря руками по моему телу, заставляя кровь в венах кипеть.

Я точно потеряла голову, раз не предпринимаю попыток остановить его. Сил нет оттолкнуть, закричать, ударить, прекратить это безумство. Потому что этот его напор, грубость, с которой он сжимает мои изгибы, то и дело вырывающийся рык из его груди и жёсткость, с которой он меня целует, кружат голову похлеще белого сухого.

Меня так давно не целовали, что я забыла эти ощущения, вернее, меня вообще никто и никогда так не целовал. По телу словно волны тока пробегают, будто я схватилась за оголённые провода, и меня, не переставая, шарахает высокое напряжение. Ещё немного, и случится короткое замыкание, от которого я сгорю, как тонкий лист бумаги.

«Очнись, Полина! Что ты творишь?» – раздаётся на краю сознания, и я распахиваю глаза.

Но Рома не даёт опомниться, раздвигает мои ноги коленом и просовывает руку под юбку. Ткань трещит, но ему всё равно, он добирается до кружева чулок и, рыкнув, сжимает до боли моё бедро.

Из моей груди вырывается жалобный и протяжный стон от его грубости и какой-то необъяснимой ярости. Его жёсткие движения, напор и безумные прикосновения так одурманивают, что я уже не понимаю, где нахожусь, с кем и, тем более, что это надо прекратить.

Где-то в голове голос разума всё твердит, что это неправильно, но с каждым движением мужчины, голос затихает. Губы немеют и горят, как и всё моё тело, его запах окутывает меня всю, давая ощущения кокона. Странные и тем временем приятные ощущения.

За стеной раздаётся какой-то отдалённый шум, словно что-то упало, и меня это немного отрезвляет. Опустив руки на грудь Ромы, делаю слабую попытку оттолкнуть его.

– Рома… – стоном срывается с моих губ.

Но мужчина не слышит и, перехватив мои руки, поднимает их и фиксирует над моей головой.