Ты боишься темноты?

Простите, что впутала вас в это, но… – Дайана осеклась и, немного подумав, обратилась к Гринбергу: – Как по-вашему, если я потолкую с Алтьери, он оставит меня в покое?

– Интересный вопрос, – усмехнулся Гринберг. – Вполне возможно… если посчитает, что мы за ним следим. Хотите встретиться с ним лично?

– Нет… я…

– Она хочет сказать, что согласна, – перебила Келли.

Дом Энтони Алтьери представлял собой типичное каменное здание в колониальном стиле в округе Хантердон, штат Нью-Джерси. Огромное строение располагалось в глухом месте на участке в пятнадцать акров, окруженном высоким железным забором. Тут росли тенистые деревья, голубели пруды и переливался всеми цветами радуги большой сад.

Прямо за воротами находилось караульное помещение, где сидел охранник. Увидев подъезжавшую машину, он вышел навстречу.

– Добрый день, лейтенант, – приветствовал он, очевидно, узнав Гринберга.

– Здравствуйте, Цезарь. Нам нужен мистер Алтьери.

– У вас есть ордер?

– Нет, это что-то вроде визита вежливости. Слово офицера. Ни ареста, ни обыска.

Охранник взглянул на женщин и пожал плечами.

– Подождите здесь, – велел он и направился в будку.

Вскоре он снова появился и открыл ворота.

– Можете заезжать.

– Спасибо, – кивнул Гринберг и подкатил к самому входу.

Едва они вышли из машины, из дома появился второй охранник:

– Следуйте за мной.

Он провел их через гигантскую гостиную, причудливо обставленную антикварной и современной мебелью. Несмотря на то что день выдался теплым, в громадном камине ревело пламя.

Все трое молча шагали за охранником, не задавая вопросов. Тот открыл дверь, и они оказались в большой темной спальне. Алтьери лежал в постели, под капельницей. Дайане он показался живым скелетом. Он очень постарел и похудел с того дня, как она видела его в суде. У кровати стояли священник и сиделка.

Алтьери оглядел вошедших и остановил взгляд на Дайане.

– Какого черта тебе тут надо? – спросил он хрипло.

– Мистер Алтьери, я попросила бы оставить меня и миссис Харрис в покое. Зачем вы преследуете нас? Отзовите своих людей. Вам недостаточно было убить моего мужа, и…

– Что это ты мелешь? – прошипел Алтьери. – Да я ничего не слышал о твоем муже. Только прочел об этой дерьмовой записке, которую нашли на его трупе. «Будешь кормить рыб»! – Синеватые губы растянулись в издевательской ухмылке. – Вижу, кое-кто насмотрелся «Сопрано»[10] и работает под нас. Так вот что я скажу тебе, дамочка, и даже денег за это не возьму. Ни один итальянец такого не написал бы. Плевать мне, сдохнешь ты или еще поживешь. Но мне сейчас ни до кого нет дела. – Он поморщился от боли и схватился за горло. – В эту минуту я пытаюсь примириться с Богом, так что…

Алтьери стал задыхаться.