Творец слез

Секунду назад ядовитое дыхание Ригеля касалось моей кожи, а в следующий миг он уже стоял в паре шагов от меня и хмурился.

Но оказалось, это была не я… Что-то метнулось у ботинок Ригеля, вынудив его снова отступить.

Два желтых глаза с рептильными зрачками сверкнули в тусклом вечернем свете.

Кот зашипел на Ригеля, прижав уши, потом молнией кинулся вниз по лестнице и чуть не сбил Анну на ступеньках.

— Клаус! — воскликнула она. — Ты меня когда-нибудь уронишь! Старый разбойник, ты наконец-то решил показаться?

Анна поднялась наверх и удивилась, обнаружив нас у ванной.

— Он всегда прячется в твоей комнате, Ригель! Любит отсиживаться под кроватью, которая… Я не стала слушать дальше, а воспользовалась ситуацией, чтобы ускользнуть. Быстро заперлась в ванной, надеясь укрыться там от невыносимого взгляда, от мира, от всего. Я прислонилась лбом к двери, закрыла глаза и поняла, что у меня ничего не получается: он протиснулся в мои мысли и опять стоял передо мной, нашептывая что-то ужасное вкрадчивым голосом, обволакивая разрушительной аурой.

Я попыталась прогнать это видение, но оно мне не подчинялось.

Бороться было бесполезно, я чувствовала, что тону в его тумане.

Некоторые яды проникают тебе в душу и одурманивают. И от них нет противоядия. Никакого.

Глава 6

ЭЛЕМЕНТАРНАЯ ВЕЖЛИВОСТЬ

В глазах того, у кого в душе весна, мир всегда утопает в цветах.

Ригель выбил меня из колеи. Два дня я не могла избавиться от гадкого ощущения, будто что-то ядовитое попало мне в кровь.

Порой мне казалось, что я знаю о нем все. А потом представляла многочисленные серые области на карте его личности и понимала, что ничегошеньки о нем не знаю."

"Ригель был похож на вальяжного зверя с красивой шкурой, под которой скрывается дикий непредсказуемый нрав. Такой зверь опасен, поэтому другие животные не рискуют подходить к нему близко.

Он делал все, чтобы я не могла узнать его получше: когда я подходила слишком близко, Ригель кусал меня словами и рычал, чтобы я держала дистанцию, как в тот вечер на кухне. И когда потом возникали нелогичные и противоречивые ситуации, я не могла понять мотивов его поведения.

Он сбивал меня с толку, расстраивал меня. Как ни крути, Ригель — коварный человек, поэтому я решила, что правильнее всего прислушаться к предостережению и обходить его за километр. Если не считать проблемы с Ригелем, то все, в общем-то, шло хорошо. Я обожала свою новую семью. Норман был трогательно неловким и добрым, а Анна все больше становилась похожа на приемную маму из моих детских снов, о которой я мечтала. Заботливая, проницательная, внимательная, она следила за тем, чтобы я, худая и бледная (не в пример сверстницам), была сыта и довольна жизнью. Я не привыкла к такому вниманию.