Куплю твою жизнь

Не знаю почему, может, в этот момент меня пронзила острая боль, но скорее из-за страха с губ сорвался крик.

Воды отошли. Слишком рано для родов.

Я не планировала этого ребёнка. Но захотела с того момента, как поняла, что беременна. Ведь родить от любимого человека — драгоценный дар. Чудо. И пока меня везли в машине скорой помощи, я, с трудом разбирая слова фельдшера, смотрела на яркий белый свет лампы и тихо молилась. Только бы его не потерять.

У меня ведь тогда ничего от Ратмира не останется…

Боль спазмами пронзала низ живота, распространяясь по всему телу. Неприятной пульсацией, отнимающей силы. По приезде в клинику со мной что-то делали, помогали подняться, встать, лечь.

Врача, что вела мою беременность, не оказалось в стране. Улетела отдыхать. Её заменила незнакомая мне женщина. Осмотрев, вынесла вердикт, что я стану мамой раньше положенного срока.

— Притормозить родовую деятельность, к сожалению, не получится. Нужно рожать, — сухо сообщила врач."

"— С моим ребёнком будет всё в порядке? — спрашиваю, страшась правды.

Она что-то отвечает про его лёгкие и уходит. Никаких гарантий, которые мне так нужны для успокоения.

Говорили дышать, а не кричать. Заверяли, что так я лишь врежу ребёнку и себе. Но все благие мысли и намерения сжигались испытываемыми мучениями.

А боль с каждой минутой нарастала, превращаясь в звенящую какофонию. Что за садист придумал эту пытку? Чтобы я ещё раз занялась сексом без презерватива? Ни за что в жизни!

Хотелось выть, скулить, орать до разрыва лёгких. Только бы этот ад прекратился.

Юрасову не было дела до меня. Он не поехал в больницу. Лишь охрана. Главное, чтобы я не сбежала. А живая я или мёртвая — дело десятое.

Время от времени заходила акушерка, проверяла. Но особо не реагировала на мои жалкие попытки выпросить себе эпидуральную анестезию.

Может быть, решили, что я никому не нужна и не стоит меня слушать?

Казалось, ещё чуть-чуть — и я сдохну. Упаду на кафельный пол палаты, а мой труп обнаружат лишь через пару часов. Чтобы не расслаблялись, кричала ещё сильнее и громче. Так, до самых родов, в палату забегала сердобольная, юная медсестричка.

Роды же оказались стремительными, но невероятно болезненными. Проклинала Сабурова и сожалела, что его нет рядом и он не слышит, как я его ненавижу.

Ребёнок появился, но не плакал. Тишина.

Я замерла, пытаясь понять, что делает врач. Напрягалась, рассматривала. Вновь кричала.

А дальше новый ад. Реанимация и кувез.

Как только мне разрешили пройти к новорожденному, дотронуться, я ощутила, как все силы в моём организме будто сосредоточились, чтобы влиться в него.

Мальчик. Крошечный мальчик.

Неонатолог заверил, что всё не так плохо. Хотя ребёнок казался таким маленьким, слабым, что мне становилось страшно рядом с ним дышать.