Заберу твою жену

То же самое ежедневно делают врачи и спасатели. Однако логика не спасает.

- Я просто проверю, что ты в порядке, - говорю вслух, словно мой пациент в сознании. – Одна минутка, и все.

Склонившись над Глебом, приподнимаю теплый, бархатный член. Ласково касаюсь мошонки. Молясь, чтобы не сбылось страшное предположение Надежды, скольжу подушечками пальцев ниже.

- Детка, когда-нибудь я обязательно тебе разрешу, только давай не сейчас, - скрипучим голосом вдруг произносит Аристархов.

- Ты очнулся?..

Я отскакиваю от кровати как ужаленная. Быстро прячу руки за спину и смотрю на Глеба во все глаза.

- Я обещал, что ты сама ко мне потянешься. Зря не верила, - криво улыбается этот воскресший наглец.

- Псих! Самый настоящий псих!

Ноги не слушаются. Опускаясь на пол, я с шумом выдыхаю.

- Но живучий, - закашливается Аристархов. – Второй раз это было так же хреново, как и первый. А третий я, наверное, не потяну.

Глава 32

Глава 32

Герман

Воскресать чертовски трудно. Болит все: мышцы, кости и кишки. В ушах шумит, словно рядом идет на посадку военный вертолет. А во рту разливается привкус горечи, будто я неделю питался на помойке.

Из хороших новостей только более-менее ясное сознание и пахнущая соленой карамелью медсестричка.

Пока я пытаюсь разлепить запекшиеся от крови глаза, она аккуратно снимает с меня трусы и начинает ласково перебирать яйца.

Последнее нереально приятно! В разы круче, чем дурацкое искусственное дыхание или массаж сердца.

Наверное, именно так представляют себе рай всякие религиозные фанатики и прочие фантазеры. Ароматная гурия с нежными пальцами. Мягкий матрас под избитой спиной. И тишина.

Ради такого и правда можно отправиться на тот свет или, как в моем случае, добровольно войти в фургон автозака.

О том, что рай ненастоящий, до меня доходит только когда медсестричка начинает подбираться несмелыми пальцами к заднице.

Внутреннюю сторону бедра обжигает ледяное прикосновение, и я резко распахиваю глаза.

С медсестрой я промахнулся как Колумб с Индией.

Передо мной не докторша и даже не санитарка.

Долбанный психопат Мансуров привез меня не в больницу и не в какой-нибудь из загородных складов!

Он пригнал заляпанный кровью автозак к святая святых – к своему дому. И сдал меня на поруки жене. Кате!

Бледной, как бумажный лист. Дрожащей, как от лютого холода. И... самой красивой."

"Девочке-видению, которая с годами превратилась в алмаз. Нереальной даже с закушенной от напряжения губой и круглыми испуганными глазами.

Моей!

Не мешая ей мять мошонку, я рассматриваю это сокровище сквозь ресницы. И ощущаю, как душу затапливает.

Накрывает словно облаком – радостью, облегчением, и чем-то новым. Несмотря на жуткую боль во всем теле, хочется обхватить девчонку за плечи и притянуть к себе.