Разрушу твою жизнь

Но на этой мысли мой мозг окончательно проясняется. Морок возбуждения отпускает мои извилины.

– Мне нужно в аптеку, купить таблетки экстренной контрацепции, – тихо произношу, понимая, что никто из нас не планирует продолжать друг от друга род.

Шамиль опускает ресницы, подставляя лицо под струи душа. Вода стекает по его лицу, груди и рельефному торсу. Сглатываю слюну, облизывая пересохшие губы, ощущая спазм в животе.

Сжимает моё запястье, разворачивая спиной к себе под душ, смывая с меня остатки пены. Его руки скользят по моей груди. На мгновение ладонь задерживается на моём животе. И эта странная остановка не ускользает от внимания. Но тут же выветривается, когда пальцы вновь оказываются на моей промежности.

Движения такие интимные, что я готова лезть на стену от смущения. И в то же время приятные. Радуюсь, что он не видит моего лица.

– Контрацепция не то, о чём тебе стоит беспокоиться, Маугли, – губы касаются моего уха. Я, наверное, упала бы, не держи он меня так крепко.

Меня пугает этот разговор. До чёртиков. Потому что мне непонятны его мотивы и цели. И слова, наводящие на мысли, что он хочет, чтобы я родила ему ребёнка. Ведь иначе он первый повёл бы меня к гинекологу. Не так ли?

Решаю, что сама куплю таблетку.

Спать с убийцей отца – один грех. Родить ему ребёнка – другой.

Хотя, наверное, всё это перевешивает то, насколько мне понравилось быть с ним. Касаться его, целовать, ласкать. Ощущать внутри. Эти мысли хотелось вырвать из головы, а чувства – из сердца.

Как алкоголик перед бутылкой, я дала себе зарок, что сделаю ещё один глоток, а затем завяжу.

Позволю слабость быть рядом с ним без угрызений совести на пару часов.

Когда Шамиль возвращается ко мне с полотенцем и кутает меня в него, я поднимаюсь на цыпочки, невинно чмокая его в губы. И вновь знакомое тепло распространяется от солнечного сплетения, захватывая всё тело в какой-то дикой радости от возможности его трогать.

Ощущаю, как он застыл, ошарашенный моей инициативой.

– Надо было трахнуть тебя раньше, я слишком долго тянул с этим, – заключает.

Что вызывает во мне волну возмущения, пробую вырваться из его рук. Мне даже удаётся сделать пару шагов. Но через секунду вновь оказываюсь в кольце, чувствуя спиной рокот его смеха. Мягкий, довольный, как урчание сытого кота. Но именно его довольство заставляет меня ощущать себя ещё более виноватой.

– Это был первый и последний раз, – зло шиплю и тут же замечаю, как его мышцы напрягаются. Но спустя секунду вновь расслабляются.

Хозяин ещё слишком доволен одержанной победой и призом.

Мной.

– Идём, Маугли. Тебе нужно поесть, а то ты вновь становишься голодной и злой.

Я слышу насмешку в его словах, оборачиваюсь, наблюдая за тем, как он повязывает полотенце на бёдрах.