Разрушу твою жизнь

Реагировало на Шамиля на животном уровне. И ненависть, которую я желала испытывать к нему, вспыхнула к самой себе.

– А если я скажу, что нет, – поднимаю на него взгляд, – отпустишь?

И сама не понимаю, отчего жажду услышать отрицательный ответ. И всё во мне противится нахлынувшим чувствам. Сладости, возникшей у меня от нашей близости. Неги и дрожащих коленок.

Шамиль привлекает меня ближе, так, что вздохнуть невозможно. Только на удушение это смахивает куда больше, нежели на объятия.

В полумраке зала его глаза остаются в тени. Как ни силюсь, не могу рассмотреть, что же таится в них.

От нехорошего ощущения тут же засосало под ложечкой. Но стоило ему поднять руку и провести по моему подбородку в жесте, так сильно напоминающем ласку, как тревога испарилась. А я замерла, опасаясь, что начну ластиться.

Непослушное сердце.

– Я могу тебя отпустить. Могу вернуть. Могу продать. Могу делать с тобой всё, что захочу, ведь ты моя собственность.

Жестокие слова режут ножом, вызывая в ответ волну ярости. Она захлёстывает меня, обжигает. И увеличивается от очередных волн.

Вновь мне указали на место. И вроде бы цель я свою уже пометила, обвела его фотографию в кружочке и приготовила патроны. Но отчего-то всё равно испытала боль.

Попробовала оттолкнуть его, вырваться из захвата. Но совершенно бесполезно. Лишь заставила людей обратить на нас ещё больше внимания.

– Ненавижу тебя, – шипя, выдыхаю. И слова эти переполнены правдой. – Ненавижу! Чтобы ты сдох, и тогда я буду свободна. Ведь так?

Пожелание так легко сорвалось с губ, что от ужаса сказанного я замерла. Покраснела до кончиков ушей, ощущая жар злости и страха одновременно.

Возможно, если бы я не была прижата к нему, то не прочувствовала бы лёгкую дрожь, прокатившуюся по его телу. Не ожидал подобного. Отшатнулся, будто я залепила ему пощёчину. И я отчего-то тут же пожалела о жестоких словах, и в эту же секунду отругала себя за малодушие. За то, что мои чувства напоминают зигзаг.

Злость. Радость. Страх. Любовь. Гнев. Нежность. Отчаяние. И всё это роем носится во мне по кругу.

– Так, – подтверждает. – Пойдём, меня ждут.

И почему от его реакции мне стало в сто раз паршивее?

Несмотря ни на что, он сжал мои пальцы в горячей ладони и повёл в сторону тех людей, с которыми делил стол. Если не так давно там сидело двое мужчин, то, пока хозяин вечеринки отсутствовал, присоединились ещё люди. Уже с парами. Никого из них я не знала. Но присутствие женщин меня обрадовало. Сидеть в одиночку среди мужчин не хотелось. Пусть даже я там лишь предмет интерьера.

Чужие глаза заскользили по мне и тут же были отведены. Ведь на мне стоит тавро Шамиля Ямадаева. Я чужое. На меня смотреть нельзя.

Хотя это и показалось диким. Но вместе с тем чем-то правильным.

Хозяин усадил рядом с собой.