Разрушу твою жизнь

– Уголовного дела, – механически, как робот, повторяю, с трудом соображая.

До чего хорошо работает интуиция у этого человека, раз он сразу понял, ради чего я назначила ему встречу.

– Именно. Шамиль Ямадаев проходил подозреваемым по делу об убийстве твоего отца и брата, – произносит, впившись в меня взглядом. Цепким, хищным, холодным. Ожидая моей реакции.

– Почему? Зачем ему это было нужно? – Забираю папку трясущимися руками, рискуя растерять листы. И прижимаю её к груди, чтобы не выдать своего состояния.

Всё из-за жены? Этой женщины на фотографиях? Какое отношение её смерть имеет к моему отцу…

– Ямадаев ошибочно посчитал, что твой отец виновен в смерти его супруги. Но это не так. Ты же понимаешь, чем мы занимались. У нас была уйма врагов. Но мы не трогали женщин и детей, – Соломон вглядывается в моё лицо, будто пытаясь прочитать мысли.

Смотрит честно. Прямо. Так, что невозможно не поверить. И я верю. Не могу не верить. Ведь речь о моём папе. Я его помню. Знаю. Он не мог бы сделать того, о чём поведала Аида. Не мог.

– Почему тогда Шамиль не понёс наказания? – Теснее обнимаю папку.

Соломон пожимает плечами. Раздражённо и зло.

– Связи, Лисёнок. Он просто заплатил кому нужно, и дело замяли. Закрыли за недостаточностью улик. И всего делов. За убийство твоего брата и отца он не понёс никакого наказания. А ведь вместе с ними могла бы погибнуть и ты. Он планировал всех вас убрать.

Каждое слово выжигало мою душу по кусочкам. Сеяло смуту.

Мазнула взглядом по гранитным памятникам. Фотографиям своих родных. Годам их жизни. Именам и эпитафиям.

В моём воображении на свободном участке земли рядом с братом вырос ещё один памятник. С моим лицом. С моими годами жизни.

Встряхнула головой, прогоняя морок."

"Хотелось стереть эту картинку, но она раз за разом возвращалась.

Должно быть, я зависла в своих мыслях. И лишь прикосновение Соломона вернуло меня обратно. Он нежно дотронулся до моей щеки, убрал прядь волос, щекотавшую кожу. Оставляя руку на моём плече. Вдавливая меня в землю её тяжестью. Возникло острое желание сбросить эту ношу, но сил во мне на этот жест не нашлось.

– Ты можешь восстановить справедливость, Лисёнок. Всё в твоих руках. Если твоя решимость не пропала, – его речь лилась жёстко и мягко одновременно. Надавливая на мои кровоточащие раны.

В горле образовался тугой ком, мешающий дышать и говорить. С трудом проблеяла вопрос:

– Как?

В голове белый шум. Больше ничего.

Наблюдаю за тем, как Соломон ныряет рукой в карман пальто. И что-то вытаскивает. Распрямляет пальцы, показывая мне флешку.

– Всё очень просто. Тебе только нужно оставить информацию с этой карты на его компьютере. А дальше дело за малым. Я позабочусь, чтобы нужные органы провели обыск. И тогда он наконец понесёт наказание.