Разрушу твою жизнь

Когда официант разливал напиток, я не стала препятствовать. Если не сниму любым способом напряжение, сдохну прямо за этим столом.

Взялась за ножку бокала и почти залпом выпила на глазах изумлённого Соломона, никогда не видевшего меня пьяной. Уж рядом с ним я не планировала терять контроль. Но сегодня особый случай.

Он в свою очередь не спеша пригубил. Но от моего внимания не скрылась мелкая, едва заметная дрожь.

Почему он так волнуется?

И просто молча пялился, разглядывая меня.

Я вдруг поймала себя на мысли, что мне абсолютно плевать, о чём он думает. Хотя догадки имелись.

Но, когда он вытащил из кармана бархатный коробок, поняла, что ошиблась. Он размышлял не только о том, как будет меня трахать. Но и о том, как сделает предложение.

Я тупо уставилась на коробок, моля, чтобы там оказались серёжки.

– Это тебе. Открой.

Вздрогнула, так хотелось обернуться. Кожа зудела. И лишь в последний момент я сообразила, в чью сторону собираюсь посмотреть.

Может быть, Шамиль наблюдает эту смешную сцену?

– Не хочу, – сделала очередной глоток вина, ощущая, что алкоголь уже бурлит в крови. Только не с той реакцией, на которую я рассчитывала.

Злость поднимается из моего нутра. Туда, куда я её затолкала, оказавшись практически в безвыходной ситуации."

"– У тебя нет выбора, Лисёнок, я твоё единственное спасение, – назидательно увещевает бандит.

А мне не нужно никакое спасение. Мне свобода нужна. От всех.

– Открой, – повторяет с нажимом.

И мне вдруг показалась забавной вся эта ситуация. До чёртиков весёлой. Практически трагикомедия.

Потянулась к коробочке с гравировкой известного ювелирного дома. Такого популярного, что даже я с ним знакома.

Кольцо. Золотое с круглым бриллиантом. Достаточно большим и увесистым. Солик потратился на молодую невесту.

– Надень, – как-то сдавленно просит. И голос едва не умоляющий.

Я подняла на него взгляд и удивилась. Он действительно ожидает моей реакции. Ему важно, что я отвечу?

Глаза как примагниченные стремились в сторону Шамиля. Пытаюсь сдержаться из последних сил. Но всё же поворачиваюсь вполоборота. Лишь краем глаза видя его силуэт. Не представляя, смотрит он на меня или нет, интересна ли ему моя персона.

– Странно ты делаешь предложение, Соломон, – улыбаюсь раскованно и пьяно, строя ему глазки, играя с ним, видя его чувства. – Почему не встанешь на одно колено? Ноги болят?

– Василиса, не оттягивай неизбежное, – вероятно, Соломон наконец совладал с собой, потому что в его голос вернулась резкость и сухость.

Злость в жилах достигает предельной отметки. Такая сильная, что хочется сжать вилку и запустить ему в глаз. Но боль можно причинять по-разному.

И Шамилю тоже.

Поэтому, изображая радостную невесту, я натянула идеально подошедшее на пальчик колечко.