Твоя вина

– Ты бы забрал меня у меня же самой?

Вопрос Ноа отвлек меня на несколько мгновений.

– Я ношу тебя в своем сердце, любовь моя: нет места безопаснее.

Я улыбнулся и встал с кровати, чтобы одеться.

– Хочешь принять душ? – спросила она, натягивая мою футболку.

– Это намек? От меня воняет или что? – спросил я, завязывая шнурки.

Волосы Ноа были взъерошены. Мы всегда опаздывали, а теперь мне стало жаль, что раньше мы не занимались ничем подобным.

Ноа села на кровать, вытянув ноги, и с интересом наблюдала за мной.

– Я думала, ты побежишь стирать мои картины в стиле Моне, – сказала она, привлекая мое внимание.

Я улыбнулся и опустился рядом с ней на постель. Я полюбовался идеальными ногами Ноа – безупречными, как и все ее тело.

– Я буду с гордостью носить рисунки, которые ты на мне оставила, Рыжая. Ведь их нарисовала ты, значит, их вообще нельзя стирать. – Я бережно положил ее ноги себе на колени и начал массировать ее лодыжки. Ноа пристально смотрела на меня. – Тем более тут такой классный слон, – добавил я, поднимая футболку и указывая на бок. – Кажется, он придает мне мужественный вид.

Ноа легкомысленно захихикала, и я последовал ее примеру. Я потянул ее за лодыжку, потащив к краю кровати. Футболка Ноа сползла на грудь, обнажив гладкий и плоский живот во всей красе, и я мог созерцать его одновременно с белым кружевным нижним бельем, которое практически вызывало у меня сердечный приступ.

– Что-то приглянулось? – спросил я, наклоняясь и нежно целуя пупок Ноа.

Она на мгновение зажмурилась. Какой же у нее изысканный запах!

– Ты, – коротко ответила она.

Но у нас было мало времени. Я с улыбкой превосходства крепко обнял ее и заставил обхватить мои бедра ногами. Я должен вытащить ее из спальни.

Прошел по коридору, направившись в кухню. Бережно опустил Рыжую на столешницу. Она поморщилась, ощутив холодный мрамор. Я оставил ее там, пока доставал продукты из холодильника, чтобы приготовить завтрак нам обоим. Чувствовал на себе ее заинтересованный взгляд. Она следила за каждым моим движением.

Взял миску с фруктами, выжал апельсины и взбил несколько яиц, чтобы сделать болтунью.

– Тебе помочь? – предложила она, но я отказался."

"– Позволь мне приготовить тебе завтрак в последний раз, – ответил я и, не в силах удержаться, покосился на нее.

Она съежилась и промолчала.

Когда все было готово, я поставил тарелки на кухонный островок и усадил Ноа себе на колени. Ее рука обвила мою шею, и пока она рассеянно играла с моими волосами, я кормил ее, погруженный в собственные мысли.

Она рассеянно ела болтунью, тоже погрузившись в раздумья.

Я знал, что как бы хорошо мы ни выглядели, пережитое ночью никуда не делось, как призрак, блуждающий по дому.