Твоя примерная коварная жена

От нечеловеческой боли у него потемнело в глазах, он сжал рот, чтобы не закричать, прокусил губу, чтобы одной болью попытаться затмить другую, первую, практически невыносимую. Кровь заливала лицо, он часто моргал, чтобы видеть ошеломленное лицо Меркурьева.

– Ты что? Сдурел?

Бывший друг, в одночасье превратившийся во врага, сделал шаг, всего лишь один маленький шаг навстречу Лукьянову, и этого было вполне достаточно, чтобы нанести удар. Точный удар ножом, вошедшим под ребра. Левой рукой он зажал Олегу рот, гася предсмертный хрип, а правой повернул нож, довершая начатое. Спокойно, без тени отвращения, ужаса или брезгливости, пожалуй, даже с любопытством он смотрел, как из глаз Олега уходит искра жизни. Глаза эти, серые, прозрачные, словно осеннее небо над начинающей замерзать рекой, так похожие на его собственные, подернулись мутной дымкой, закатились, стали страшными, пустыми, мертвыми.

Кровь Меркурьева лилась по его рукам, смешивалась с кровью, капающей из разбитого лица самого Лукьянова, он размазывал ее по себе, горячую, будто все еще живую. Глянув вниз, в долину, ведущую к горному ручью, он видел маленькую точку – возвращающегося Ушакова. В драме, которую он только что писал наперегонки с судьбой, нужно было поставить финальную точку.

Василий быстро достал из нагрудного кармана свои документы, расстегнул карман Олега, вытащил его книжицу, тщательно измазал в крови, а затем сунул себе в карман. Свой военный билет он запихал Олегу в сапог. Это уже не имело никакого значения. Поднял тело, водрузил на плечи, обошел скалу, размахнулся и бросил. Туда, где, как он знал, находились мины. Взрывной волной его бросило на скалу, оторвало лоскут кожи на лице, кровь снова залила глаза, стало так больно, что на секунду он решил, что потеряет сознание, но сейчас это было нельзя. Совсем нельзя.

Он оглядел себя и остался доволен увиденным. Высокая фигура в рваной гимнастерке, заляпанной кровью, на лице одни глаза. Чьи? И не поймешь сразу. Встал во весь рост, раскинул руки, качаясь. Пошел навстречу бегущему Вальке. Лениво подумал, что если тот сам напорется на мину, то одной проблемой будет меньше, достал из кармана «лимонку» с половинным запалом, выданную ему «на всякий случай» афганскими товарищами, подпустил Вальку поближе, совсем близко, фактически упал ему на руки.

– Что случилось? – Валька говорил шепотом. Ему было очень страшно, сразу видно. – Что это было?

– Васька подорвался, – Лукьянов говорил глухо, понимая, что находящемуся в шоке Вальке сейчас не до того, чей голос он слышит. – И меня задело. Ты стой, не ступай, тут мины, везде мины. – Вытащил чеку и успел подумать лишь о том, что если духи обманули, то он встретится с Олегом на небесах прямо сейчас.