Твоя примерная коварная жена

Ты вспомни, ты же всегда со мной обсуждала то, что с мамой не могла.

– Тетя Нора, – голос четырнадцатилетней девочки был взрослым-взрослым. Ну надо же, а Нора даже не заметила, как она повзрослела там, в этой своей Франции. – Если вы думали, что, выбирая между вами и мамой, я выберу вас, то вы ошибались. Но вы ведь не могли так думать, правда? Потому что маму я люблю больше всех людей на свете. Она – самая замечательная женщина, которую я знаю, и я могу только мечтать о том, чтобы хоть немного быть на нее похожей. Я любила вас, да, не спорю. Но никогда, ни при каком раскладе вы не смогли бы заменить мне маму. Всего доброго. И не звоните мне больше.

В ухе запищали тонкие противные гудки. Нора сползла с кровати, уткнулась в смятое одеяло лицом и завыла в голос. В последний раз она так выла, когда узнала про самоубийство отца. С его уходом разрушилась та привычная, сладкая, налаженная жизнь, в которой Эля Фалери была маленькой, всеми любимой, избалованной и капризной принцессой. Сейчас, четверть века спустя, жизнь разрушилась снова. Все нужно было начинать сначала. И не было ни одного человека, на которого бы она могла опереться. Который бы ее любил.

Звук поворачивающегося в двери ключа заставил ее напрячься. На минуту в голову пришла шальная мысль, что Горохов решил ее убить и подослал киллера. Нора с криком вскочила на ноги, как была нагая, выскочила в коридор и со страхом уставилась на родную дочь, спокойно запирающую за собой дверь.

– Вика?

– Мама? Ты чего в таком виде? Или, – она чуть помедлила, – или я не вовремя. Ты не одна?

– Одна, – сдавленно пробормотала Нора, захлебываясь слезами. – Я совсем одна. Окончательно. Бесповоротно. Насовсем.

– Он тебя бросил, что ли? – проницательно спросила дочь, которая тоже повзрослела, совсем незаметно для Норы. – Мамочка, так это же было понятно с самого начала. Он подонок, а тебя угораздило увлечься подонком. Через это все проходят. Это не смертельно.

Она подошла к матери и обняла ее, прижав растрепанную голову к своей груди."

"– Ой, мамочка, мамочка. Неужели ты не знаешь, что от несчастной любви не умирают, а разбитое сердце лечат коньяком. Налить тебе?

Нора вспомнила заветную бутылочку, которую таскала в сумке в последнее время, и покраснела. Еще не хватало спиться для полного счастья. Впрочем, еще один раз ничего не решает.

– Налей, а я пока пойду надену что-нибудь, – пробормотала Нора и вспомнила свою мать, бездумно стоящую у залитого дождем окна, спрятавшись в складках тюлевых штор. И себя, ставшую матери надеждой и опорой до тех пор, пока та не вышла замуж за подонка и проходимца. Нет, она не повторит судьбу своей матери и не испортит жизнь Вике. Это единственное, что она еще в силах сделать для своей семьи. – Налей, – повторила она.