Твоя примерная коварная жена

– Следователям и детективам все равно, что с тобой может случиться, а мне – нет, – решительно заявил Семенов, садясь за руль и заводя машину. – Поэтому я убежден, что в качестве самого пристрастного дознавателя придусь как нельзя кстати. Поняла, Эля Яблокова?

– А я уже и не помню, что меня когда-то так звали, – тихо сказала Элла и вдруг заплакала. – Я так привыкла быть Эллой, хотя мне никогда не нравилось это имя.

– Зачем же ты на него соглашалась, если оно тебе не нравилось?

Элла задумалась, пытаясь вспомнить ощущения, испытываемые в теперь уже казавшейся крайне далекой молодости."

"– Сама не знаю, – ответила она, слизывая слезы с губ. – Я была тогда такой неуверенной в себе провинциальной девочкой. А моя новая подружка Нора Фалери – настоящей москвичкой, стильной, современной, красивой. Я, как зачарованная, слушала ее рассказы. Мама – балерина Большого театра. И это в то время, как моя мама по улицам Солнечного в резиновых сапогах ходила практически круглый год, лишь в самые сильные морозы меняя их на валенки. Отец – крупный номенклатурный работник, по заграницам ездил, а потом с собой покончил. Я Нору и жалела, и равнялась на нее во всем. Мне так хотелось до нее дотянуться, ну хоть капельку стать такой же, как она.

– Дурочка, – Витольд нагнулся и губами собрал слезы с ее губ и щек, – какая же ты у меня дурочка.

Элла поцеловала его. Горячо, открыто, доверчиво, как целуются только в юности. И как же так вышло, что ни у кого не встречала она таких мягких и таких сладких губ.

– Скажи, а ты женат? – спросила она, руководствуясь непостижимой для мужчин женской логикой.

– Нет, не женат, – помолчав, ответил он.

– Развелся? – догадалась она. – Ты знаешь, а я тоже рассталась с мужем. Мне казалось, что мы будем жить долго и счастливо и умрем в один день, а он бросил меня сразу же, как только у меня начались первые по-настоящему крупные неприятности. Я расстраивалась, дурища, а сейчас думаю, какое счастье, что это произошло. Мне теперь никто не помешает быть с тобой.

– И мне не помешает, – улыбнулся он. – Я не разводился, Эля. Я просто не женился. Конечно, у меня были женщины. Много женщин. Но отчего-то ни одну из них мне не захотелось познакомить с мамой, привести в свой дом, да даже просто видеть каждый день. Мама расстраивается, что я у нее до сих пор неприкаянный, утверждает, что это она, выбирая мне имя, напророчила. Мол, Витольды женятся очень поздно, потому что выбирают себе будущую жену с особой тщательностью. Зато никогда не разводятся. Так что ты учти, когда я на тебе женюсь, обратной дороги у тебя не будет.

– Да ну ее, эту обратную дорогу, – махнула рукой Элла.