Твоя на одну ночь

Этот брак противоречит интересам Камрии, но, поверьте, Джейн, я осознал – у меня нет ни малейшего права вмешиваться в чужие чувства.

Беседовать и дальше, не привлекая чужого внимания, мы не могли, и его величество пошел к другим гостям. Но я заметила, как проходя рядом с Джереми, он потрепал его кудрявую голову. В этом жесте не было ничего особенного – обычная ласка взрослого к ребенку, но я не смогла сдержать ни слёз, ни счастливой улыбки.

– Вы любите его, да? – женский голос раздался совсем рядом со мной, и я вздрогнула.

Эдит Лурье стояла в шаге от меня, и во взгляде ее я увидела и жалость, и поддержку.

Я вздрогнула, намереваясь резко одернуть ее. Разве может взрослый человек позволять себе задавать подобные вопросы?

А потом подумала, что, быть может, она спросила вовсе не об Алане, а о Джереми? Хотя подобный вопрос, заданный матери, были лишен всякого смысла.

– О, простите, ваша светлость! – она сама испуганно охнула и закрыла ладошкой рот. – Я опять сказала что-то невпопад.

Значит, говорила она всё-таки о его величестве. Я мысленно отругала себя за то, что невольно выдала свои чувства. Если их смогла заметить девчонка, то тоже самое могли сделать и придворные, и королева.

Я выдавила из себя вежливую улыбку, предпочтя сделать вид, что не услышала никакого вопроса.

– Я хотела еще раз поблагодарить вас за помощь, ваша светлость.

Я пожала плечами:

– Не стоит благодарностей, мадемуазель. Рада была вам помочь. Надеюсь, вы не станете более вспоминать о том недоразумении.

Я всем своим видом постаралась показать, что тема исчерпана, но девушка не отходила.

– Если бы вы тогда не пришли, я уже была бы лишена права появляться во дворце когда бы то ни было. От меня бы отвернулись все – и знакомые, и родные. Позор и всеобщее осуждение – вот, что ждало бы меня.

Она говорила с такой горячностью, что я снова улыбнулась – на сей раз гораздо более искренне.

– Думаю, вы преувеличиваете, мадемуазель. Знакомые – возможно, но родные, уверена, были бы на вашей стороне.

На лужайку, между тем, принесли детские шпаги, и мальчики с нетерпением ожидали начала маленького турнира. Из тех, кто собирался принять в нём участие, мой Джереми был самым младшим.

Эдит горько усмехнулась:

– Вы не понимаете, ваша светлость, я всегда была изгоем в семье. Среди всех детей отец замечал только брата. Матушка же всю свою любовь направляла на мою сестру Элиану. Я, как вы заметили, не особо красива, Элиана же – само совершенство.

Она говорила о своей внешности совершенно спокойно, и я поняла, что этот вопрос в доме Лурье часто обсуждался в ее присутствии.

– Я же стала их любимой дочерью только тогда, когда приглашенный к нам на обед его высочество вдруг обратил внимание не на Элиану, а на меня. Только тогда у меня появились нарядные платья и украшения.