Твоя на 7 ночей

– Личное? – он угрожающе рычит, сверлит меня. Разом вся лёгкость испаряется, выдавливается под его напором. – Сегодня нет ничего личного для тебя, Мио. Ты принадлежишь мне.

Его слова словно пощёчина, заставляют дёрнуться и закусить губу от обиды, чтобы не расплакаться. В его словах жёсткая правда, отрезвляющая и напоминающая.

Сегодня я шлюха Мафиоцци. С названной ценой и услугами. На какой-то момент я смогла забыть об этом, поддаться похоти, желанию, его ласковым рукам и алкоголю, который туманил рассудок.

Я позволила забыться, поверить в собственную ложь, что это просто ночь с красивым мужчиной. Эрик поспешил ткнуть меня носом в правду, чтобы не обманывалась.

Да, я продалась. Но продалась с условиями и буду их требовать, раз такой разговор пошёл.

– Мы не договаривались о том, что я буду пускать тебя в свою душу.

– Значит, в тело пускать можно, но не в душу? Хорошо, - от того, как он произносит это «хорошо», по спине ползут холодные мурашки. Резко, сухо, с издёвкой. – Разденься. Сейчас же.

Я до боли прикусываю щеку изнутри, стараясь собраться. Пальцы не дрожат, что уже победа, когда развязываю узел на поясе и сбрасываю халат на пол. От пронзительного взгляда мужчины мне хочется прикрыть, убежать, но только сжимаю кулаки и жду, что будет дальше.

– Перевернись.

Я выполняю приказ, упираясь коленями в подушку дивана. От потери возможности тонуть в его омутах мне становится легче. Но на смену приходит страх того, что он сделает дальше. Ничего не видно, не пойму, что он творит сзади, чего ожидать.

Лёгкое шуршание, тяжелое дыхание, звук прогибающегося дивана. Шлепок внезапно обрушивается на задницу, заставляя вскрикнуть от неожиданности, а не от боли. Эрик раздвигает рукой шире мои ноги и отвешивает ещё один удар, чуть больнее.

– Бесишь, Мио, так бесишь.

Меня трясёт от страха и от злости в голосе мужчины. Дьявола. Который получал, что хочет. А когда не получал – уничтожал всё вокруг, ломал. Он сейчас пытается сломать меня, заставить признаться, выдать то, что старалась утаить.

Нельзя поддаваться панике, показывать слабину. Просто выдержать, вытерпеть, пережить эту ночь. Если сейчас прогнуться – то он будет давить дальше и дальше, решив, что ему всё можно.

Но я прогибаюсь, когда поддаюсь навстречу бёдрами. Его пальца ведут по лону, поглаживают. Легко надавливают на клитор, пробуждая во мне желание. Будто новенькая машина, завожусь с полуоборота.

Не должна. Сейчас мне нужно бояться, опасаться, злиться. Но не получается, когда его губы касаются позвонков, а пальцы медленно входят в меня.

Дрожу от его прикосновений, едва различимого запаха мускуса и давящей энергии. Уверенности в самом ДНК этого мужчины, силы, знания, что он может всё, легко, просто, стоит только захотеть.