Твоя Невольница, или Истинная для Дракона

Злость удивительным образом придала сил. Я с поразительной ясностью увидела окружающих нас людей, с изумлением наблюдающих за нашим шествием, как и лицо Вилара. Суровое, искажённое гримасой ярости. Но я больше не боялась.

– Зачем? Мне уже всё равно. Или может быть хуже? Ударишь? Изобьёшь? Ведьмы ведь не люди. Боли мы не чувствуем, кровью не истекаем. А нет, это же про вас. Драконов, – с ненавистью выплюнула, смело встретив бешенство в глазах Вилара, на щеках которого вновь проявилась чешуя.

Он гулко выдохнул и отвернулся, почему-то сдержавшись. Лишь ускорил шаг, сильнее потянув меня за цепи. Я успела только в последний раз взглянуть на плачущую Мараю. Мы больше не увидимся. Но я рада, что встретила в этом неприветливом мире настоящую подругу.

Свет и тепло сменились сыростью и холодом подвальных коридоров. Вилар вёл меня по уже знакомому маршруту. Вскоре показалась металлическая дверь камеры, которую он с грохотом распахнул и втолкнул меня в тёмное нутро тюрьмы. Вот как, заточение.

– Не хочешь рассказать о планах врага? Это может облегчить твою судьбу.

– Самое смешное, что когда ты узнаешь правду, будет уже поздно, – нервно рассмеялась, пошатнувшись на слабых ногах.

В ушах поселился звон, кровь застывала в жилах от холода, а сознанием владело злое веселье. Иррациональное и глупое.

Дракон схватил меня за плечо, резко развернул. Оттого камера закачалась сильнее, и я смогла сконцентрировать рассеивающееся внимание на драконе только тогда, когда в его ладони вспыхнул алый огонёк. Пламя во мне откликнулось, потянулось, пытаясь разгореться с прежней мощью. Я даже различила очертания моего цветка сквозь ткань рубашки. Вилар протянул к нему руку.

– Я уже говорила. Ты не получишь мою силу, дракон, – подчиняясь моей воле, золотистое пламя потухло, так и не разгоревшись, оставив после себя тоскливую пустоту и холод. А вместе с ним и огонь вокруг ладони Вилара погас. – Никогда! – вскинулась, поднимая лицо к возвышающемуся надо мной мужчине.

Меня больше не пугали нечеловеческие глаза, как и поселившиеся в них злость и бешенство. Я ненавидела и злилась не меньше него. Наверное, бесстрашие – последствия лихорадки. Плевать. Главное, что в этот момент я победила. Он не получит то, что жаждет. Больше никогда.

– Уверен, скоро ты передумаешь, – он выпустил цепь из рук. – Лагерь врага будет взят сегодня же. Я вернусь сообщить тебе о своей победе и вашем поражении.

На этот раз магические путы не рассеялись. Их тяжесть притянула меня к полу. Я больше не цеплялась за реальность, рухнув на колени. Тело заледенело, а внутренний огонь почти потух. Ещё немного, и его свет навсегда исчезнет. Но и это не пугало. В окутывающем сознание коконе безразличия осталось место только одному чувству, которое не желало так просто уходить.