Твой первый - единственный

В конечном итоге он погас, на его место пришло осознание безысходности. Никто и никогда не заступится. Никто и никогда не услышит слез, тихого крика, слетевшего с уст ребенка. Маленькая девочка Маргарита была в этом уверенна до сегодняшнего дня.

– Рита, – позвал Витя, но я не сразу услышала, только когда мамина рука легла мне на плечо, пришла в себя.

– Пойдем, – сказала мать. Взглянув на следователя, широкоплечего мужчину с сединой на висках, то и дело перекатывающего ручку между пальцев, я поняла, что пропустила почти пять минут разговора. Они уже успели о чем-то договорится?

Мама вышла первой, вторым покинул комнату дядя Олег. Я же дождалась, пока следователь снимет наручники с Шестакова, затем мы оба закрыли за собой дверь, оказавшись вновь в темном коридоре.

Какое-то время шли в полнейшей тишине, лишь звук маминых каблуков разносился эхом. Мимо нас несколько раз проскочили полицейские, у кого-то даже работала рация. А когда двое завели пьяного мужика, что еле держался на ногах, у меня по спине побежали мурашки. Не самое неприятное место однако.

– Деньги и связи решают все, – сказал Олег Николаевич, когда мы наконец покинули здание полицейского участка. С неба срывался снег, ветер стал еще морозней и колючей. Я поежилась, приподнимая воротник пальто, чтобы чуть согреться.

– Виктор, ты бы извинился перед Лидой.

– Я… простите, Лидия Александровна, – произнес Витя, но в его тоне теперь не звучали нотки вины. Казалось, Шестаков в целом не считал свой поступок неправильным.

– Мам, а где Матвей? – спохватилась, вспомнив о брате.

– Я соседку попросила присмотреть, все нормально.

– А как вы вообще тут оказались?

– Соседи на шум вызвали полицию, – ответила мать на мое любопытство.

– Может, подвезти? Я на машине, – предложил вдруг дядя Олег, влезая в наш разговор.

– Было бы неплохо, – согласилась мама, удивив меня еще больше.

И вот мы дружной компанией уселись в дорогую черную иномарку с тонированными стеклами и кожаными сиденьями. Мать, ясное дело, села вперед, а мы с Витей назад. И только машина двинулась с места, я задумалась, зачем вообще еду с ними. Мне ведь в другой конец города, мне не нужно сидеть здесь, вдыхать запах терпкого парфюма, который наверняка стоит не мало.

– Как Павел? – спросил дядя Олег, выворачивая с парковки. Его длинный презентабельный автомобиль напоминал корабль, в котором могла бы поместиться еще целая семья.

– Все хорошо, его увезли в травматологию. Я звонила, особых повреждений нет, но на ночь попросили остаться.

– Я заеду к нему завтра, – вздохнув, сказал Шестаков-старший. Я тайком глянула на Витю и заметила, как он стиснул челюсть, словно до сих пор злился.

– Я не думаю, что это хорошая идея, – проронила мать.