Твой (не) желанный наследник

Психолог не смог вытащить меня из депрессии, в которую я вогнала сама себя.

Помог Мэт. Мэт и Даня.

Мэт окружил меня такой заботой и такой любовью, что со временем я пришла в себя. Чувство вины угасло. Нет, не исчезло, но перестало давить на меня.

Мэт прав. Стелла сама виновата. Я не хотела причинить ей зла. Никогда.

Я защищала сына. Она хотела убить его. Я сделала то, что сделала бы любая мать на моем месте.

Стелла так и не пришла в сознание. Три дня врачи пытались вытащить ее, но удар был слишком сильный.

Я до сих пор с ужасом вспоминаю тот момент, что она пыталась утащить с собой и Даню. С такой силой вырывала его у меня, что сломала ему руку. Но главное, что не утащила. Рука у Дани быстро срослась. Главное, что он был жив.

И я каждый день благодарила Господа за это.

Но смерть Стеллы как камень легла мне на душу. Я винила себя.

И только благодаря Мэту я пришла в себя. Ради него и ради Дани. Ради нас.

Тогда же я познакомилась с дедом, который мне приходился прадедом. Несмотря на его чопорность, мне было искренне жаль его.

Он летел сюда, чтобы навестить сына в больнице, а фактически приехал на похороны. Двух своих родственников.

Да, Виктор так и не дождался операции. Добило его, похоже, известие о гибели Стеллы.

После его смерти, Мэт разбирал его документы в кабинете и многое стало ясно. Многое, но не все.

Виктор знал, что Стелла беременна от него. Он, как и она, рассчитывал, что его сын и будет единственным наследником. Но тут объявилась я.

Поэтому он решил выдать меня за Алекса, чтобы устранить моего сына из числа наследников.

Уже после смерти Виктора я призналась Мэту, что Виктор угрожал мне. Поэтому Даня был в больнице.

Я должна была выйти замуж за Алекса. Тогда мне вернули бы ребенка.

Виктор забрал его, обманув меня, якобы, они поехали в парк на аттракционы. Только вот вернулся он один. Даня был в больнице у его друга.

Мэт подал заявление на эту клинику и у нее была отозвана лицензия, а друг Виктора получил условный срок.

После похорон Виктора и Стеллы прошла неделя, не меньше. И к нам пришел дед.

Тогда мы впервые посидели на кухне. Нет, это не было теплое родственное общение, но было начало. Начало чего-то нового.

Дед попросил показать ему Даню.

Сынок вначале испугался незнакомца, но потом уже не убегал, а с интересом смотрел на нового человека.

С тех пор прошел год. Именно такой срок я попросила у Мэта до нашей свадьбы. Я не могла бы раньше радоваться.

И сейчас во мне еще жили остатки прошлого. Горького прошлого. Но я понимала, что нельзя всю жизнь жить этим прошлым.

У меня есть Мэт. Есть сын, а скоро…

Мои мысли прерывает Ирина.

— Линочка! Пора! Ой, я так волнуюсь, — тетя обмахивает себя платком. Она переживает так, как будто сама выходит замуж.

Я улыбаюсь и обнимаю ее.

В зале уже все в ожидании.