Облом для властного или Я твой Зайчик [СИ]

Может к лучшему то, что он не звонит?

Все равно у нас вряд ли что-то получилось.

Хотя жаль… на кухне чай мы пили очень душевно…

И поцелуй был… м-м-м…

При одном только воспоминании по телу прошелся небольшой разряд желания и сконцентрировался где-то в животе, превращаясь в пресловутых бабочек.

А может ну ее эту женскую гордость? Что плохого в том, если я сама позвоню?

Весь последующий час пока жарила котлеты я так и ходила кругами вокруг телефона, изводя себя сомнениями, как самая последняя трусиха.

В конце концов, нервы не выдержали.

Тщательно помыв ручей, взяла свой старенький смартик и, собравшись с духом, набрала Луганскому. И что вы думаете?

У него оказался отключен телефон! Тетка на проводе механическим голосом сообщила: «абонент вне зоны действия сети».

Ну, и черт с тобой господин Лось! Не очень-то было надо!

Пока я сокрушалась, ощутимо запахло горелым.

Вот, блин! Котлеты сгорели…

Когда на улице стемнело, время уже перевалило за десять вечера. Уложив детей спасть, я критически посмотрела на гору постельного белья, которое я сменила, и подумала, что все же надо разориться и купить полуавтоматическую стиральную машину для дачи.

В основном я возила вещи стирать на квартиру, но ближайшую неделю я туда не собиралась, а гора белья сама не рассосется. Поэтому прихватив два тазика и часть кучи для первой партии, потопала к колонке.

Уличный водопровод был на территории участка баб Даши. За высоким бетонным забором.

Когда в домике поселились мы, старушка сначала настороженно отнеслась к новым соседям. Каждое утро, встречая женщину в магазине, я получала от нее только полный спеси взгляд и скучное «здравствуйте». На этом наше душевное соседство заканчивалось. Она не интересовалась нами, а мы соответственно ею.

Лед морозостойких отношений неожиданно растопила Настенька.

Идем вечером за молоком по улице, а на встречу баб Даша. Девочка пристала к женщине как репей и все тут. И звать ее стала «бабушка». Женщина честно и дальше пыталась прикидываться мраморной статуей, но под лучистым взглядом моего солнышка тает даже мрамор.

Настя очень хотела, чтобы у нас была бабушка. Самая настоящая, которая по воскресеньям пекла блины и варила клубничное варенье.

Очень жаль, что наша с сестрой мама не дожила.

У Романа мать умерла, когда он еще мальчишкой был. Отец — алкоголик и тунеядец живет в городе с какой-то отмороженной на всю голову бабой. Их я видела один единственный раз — на похоронах. Раза хватило на всю жизнь. К детям я этих людей точно не подпущу. Хотя Ромкин отец пытался наладить отношения. Ну, как наладить? Оказалось, что мой зять папке деньгами помогал. Видимо, надеялся, что я взвалю эту почетную миссию на себя. Не вышло.