Твоя жизнь в моих руках (СИ)

– Марго, надо будет определить её в университет, – забывая обо мне, обращается к бабке.

Смотрит на меня оценивающе. Приподнимая бровь.

– Раз уж Пётр нагулял её, моя внучка должна учиться в лучшем заведении страны, – чопорно заключает Марго. Пока я офигеваю от этих двоих.

– МГУ, МГИМО, где там сейчас учатся богатые бездельники?

– МГУ. Если умеет писать и читать, то журфак.

Питон кивает, соглашаясь. И я понимаю, что моего мнения никто даже спрашивать не собирается.

Оба обращают на меня внимание, будто и забыли о моём существовании.

– Журфак МГУ? Вы сумасшедшие. Просто отбитые.

Ложка бабки звонко ударяется о тарелку. Я бы вздрогнула. Но и не к такому привыкла.

Боже, у этой женщины ни один мускул не дрогнул, когда Лев грозился расчленить мою сестру. Но стоило брани сорваться с моих уст, как она тут же вышла из себя? Нет, они определённо все больные!

Лев молча поднялся, стаскивая меня со стула. Ухватилась за его руку, осознавая, что мои ноги волочатся по полу. Даже не поняла, как ему удалось с такой лёгкостью поднять меня в воздух. Почти выворачивая плечо из сустава. Взвизгнула, ощущая напряжение и боль.

И только после этого Питон отпустил меня.

– Мне некогда с тобой возиться, Ромашка. Либо ты делаешь, как я велю. Либо сдохнешь вместе с сестрой. Что тебе непонятно? – бросил меня в стену и тут же пригвоздил своим телом. Вдавил пальцы мне в щеки так, что губы сложились кривой буквой «о».

Сглотнула слюну, ощущая, что он ярости. Вот так, разогнался от нуля до ста, а я даже не заметила, в какой момент у него полетели тормоза.

Моя прежняя жизнь начинает казаться раем. Островком спокойствия и благополучия. Может, бедная и голодная, но хотя бы понятная. Её правила мне знакомы. А вот что сулит мне новая – неизвестно.

Но самое паршивое, в мозг закрадывается страх. Что сломаюсь. Что он меня сломает. Если превращусь в его марионеточную куклу. Ведь явно хочет использовать меня для каких-то своих целей. А не для моего блага. А что потом? Выбросит на мусорку? Наверняка.

Впервые за всю сознательную жизнь чувствую, как подкатывают слёзы. Болезненным комом рвутся из груди. Глаза наполняются влагой. Я смотрю на него, ощущая их блеск в уголках.

Хмурится. Поджимает губы. И выглядит каким-то растерянным.

Судорожно вздыхаю, борясь с наплывом чувств. Ещё чуть-чуть, и потрескаюсь, как стекло после удара. Долго держалась. Не осыпалась. Но кажется, сил всё меньше и меньше.

– Ромашка, не вздумай реветь, – выдыхает. А я ощущаю, как первая за последние двенадцать лет слеза скатывается по щеке.

Плакать в детском доме бесполезно. Ушло время, чтобы я это поняла.

Горячая влажная капля по изгибу щеки нашла путь к губам. Почувствовала её солёный вкус на языке. А ещё близость мужчины рядом. Его сильное тело, вжимающееся в меня.