Твоя жизнь в моих руках (СИ)

И перед кем? Родственником человека, по вине которого моя жизнь стала чёрной клоакой?

Да и не поверил бы он мне. Бросил бы очередную усмешку, растаптывая мои глупые надежды.

– Знаешь, дядя, – села к нему вполоборота, закинув ногу на ногу, – у меня просто высокое либидо. И мне нужно иногда спускать пар. Так что извини. Если захочу раздвинуть ноги, ты будешь последним человеком, у которого я спрошу разрешение.

Его лицо на секунду закостенело. Замерло в новой эмоции. А затем он так ударил по тормозам, что, если бы не ремень безопасности, я вылетела бы в окно.

Визг шин ударил по натянутым нервам, пробуждая страх. Заставляя вжаться в кресло и впиться пальцами в ручку. Сердце колотилось с бешеной скоростью. Порываясь выпрыгнуть из грудной клетки.

Ошарашенно перевела взгляд с обочины, подсвеченной фарами, на Питона.

Несколько мгновений он продолжал сидеть прямо, уставившись в лобовое окно. Обхватывая кожу руля побелевшими костяшками. Сжал чуть сильнее, так, что мне показалось, натянутая кожа вот-вот лопнет. И отпустил.

Посмотрел на меня, кладя руку на моё плечо. Длинные пальцы переместились к шее, поглаживая. Вызывая странные ощущения.

Чуть сильнее сожмёт и задушит.

Осклабился, демонстрируя крепкие белые зубы. Подтверждая, что он может загрызть меня ими при некотором желании. А подобное желание у него сейчас имелось, судя по ледяным глазам. Холодным. Жёстким. Беспощадным.

– Вера, – улыбнулся, произнося моё имя обманчиво нежно, перекатывая его на языке, словно лаская, – ты будешь жить, если я этого захочу. Ты будешь делать, что я скажу. Ты будешь дышать и есть, когда я позволю. И трахаться ты будешь, если я… разрешу.

И в отличие от тона, в его словах не было ни мягкости, ни человечности. Смотрел на меня гнетущей, пугающей бездной своих серых глаз, затягивающих, словно воронка урагана, несущегося на меня на полном ходу.

Уверена, любой мужик на моём месте уже бы обделался от страха.

Сжала зубы со всей силы, слушая эту речь. Тяжело вздохнула, трясясь от гнева.

– Иначе что? – подалась к нему чуть ближе, движимая необъяснимым притяжением. Вопреки тому, что боюсь его. Вопреки тому, что знаю и чувствую – его угрозы не пустой звук. И даже вопреки собственной трусости.

– Если повезёт – я тебя накажу. Если не повезёт, тебя убьют. Ты под прицелом с того момента, как умер мой брат и его завещание огласили. Если хочешь выжить, будь хорошей девочкой.

Желание против доводов разума горячим, огненным шаром ухнуло вниз живота. Распространяясь дальше. Делая меня готовой. Влажной. Только от того, как произнёс одно-единственное слово – накажу.

Может, я и не соврала ему, и у меня действительно высокое либидо? Только почему я раньше в себе ничего подобного не замечала?

Не доверяя самой себе, я жалась в дверь.