Твой шёпот в Тумане

Всю дорогу домой мы оборачивались, боясь увидеть там теней или мёртвых, но погони не последовало.

Вернувшись в дом, мы просто уселись на койку, не глядя друг на друга. Уже и не важны были ни дрова, ни обед, ни вард, даже иллюзия Лестры слетела с моего истинного облика.

— Её нужно похоронить, — тихо шепнула Эмбер и увалилась на спину. — Какой бы эгоисткой она ни была она наша сестра.

— Не говори о ней плохо, — устало выдохнула я. — Ей есть за что меня винить.

Есть за что укорять.

— За что? — грубо уточнила она и тут же сама ответила, не давая мне и рта раскрыть: — За то, что тянула нас на себе и от голоду помереть не дала. За это?

Или, может, за то, что не дала отцу обернуться и убить нас. Винить, что не смалодушничала, как Лестра, и не сделала вид, что не знаешь, что на улице у сарая происходит. Я ей до сих пор этой трусости простить не могу. За что корить тебя, Томма?

Я тяжело вздохнула, понимая, о чём говорит сестра.

— Ты предвзято судишь обо всём, — прошептала я.

— Нет. Это ты слишком снисходительна к нам.

— Ты многого не знаешь, — возразила я.

— Я знаю, что ты убила папу прежде, чем он стал мертвецом, — Эмбер приподнялась и села, свесив ноги с кровати. — Ты забываешь порою, Томма, что я не дите. Была я тогда рядом с сараем и видела всё, что происходило. Отец мог забрать нас с собой в Туман. Он пришёл уже обращённым. И не убей ты его, это сделала бы я.

— Ты же была в доме, — удивлённо шепнула я. — В доме, Эм.

Сестра лишь качнула головой, и устало улыбнулась.

— Мне было не семь лет, Томма, а семнадцать. Ты упорно не хочешь видеть, что я уже давно и выросла, и повзрослела. Я видела, каким вернулся отец, понимала, что он умирает и как он умирает. Видела тьму, что клубилась в нём. Почувствовала. когда он только к дому нашему подошёл. Я ослушалась тебя и, пока Лестра металась по комнате, не зная, в какую дыру со страху забиться, я вышла на улицу и проскочила в сарай за топором. Ты безумно любила отца и у меня были серьёзные опасения, что ты не сможешь помочь ему уйти. Тогда это сделала бы я.

Слушая Эмбер, я обмирала от ужаса. Я ведь думала все эти два года, что события того жуткого вечера остались известными лишь мне и Лестре, а оказывается, и маленькая Эмбер всё знала и осознавала.

— Да, Эм, ты совсем выросла. Прости меня, прости, что не замечала этого.

Она улыбнулась, в её глазах загорелся тёплый огонёк.

— Я всегда любила тебя больше всех. Когда мамы не стало, ты заменила мне её и я совсем не против проявления твоей сестринской любви. Но порою её бывает слишком много.

Потянувшись, я прижала так похожую на меня внешне, девушку к себе.

— Я люблю тебя, Эмбер. Ты для меня самый родной и близкий человек и так будет всегда.

— Нужно похоронить Лестру. — тихо выдохнула она, — так же, как маму. То, что бродит в тумане, уже не наша сестра.