Твой шёпот в Тумане

Лес под боком: сходим с Эгором потом, порубим деревца, да, притащим, чтобы просыхали.

— Там еще суп есть, может, поешь прежде, чем уходить? — поведение Эмбер казалось странным. Нет, она и раньше проявляла заботу, но чтобы встала в такую рань.

— В чем дело, Эм? Что не так? — прямо спросила я.

— Боюсь, что ты не придешь, — честно созналась сестра.

Я невольно улыбнулась. И вот кто из нас старший?!

— Эмбер, — мне нужно было ей что-нибудь сказать ободряющего, только вот слов не находилось. — У нас у каждого своя судьба. Что на роду написано, то и будет.

— Какая судьба, Томма, — сестра эмоционально вскинула руки и сложила их в свойственной ей манере на груди, — нет никакой судьбы. Есть Туман, есть твое решение.

— А еще есть — голод и холод, сестра. Есть ответственность перед близкими, — не удержавшись, возразила я.

Ее лицо исказил гнев. Первый раз я увидела на лице нашей милой Эм эту эмоцию.

И она ее не красила. Скорее демонстрировала ее истинный возраст.

— И еще есть три могилы, — Эмбер ткнула за сарай, — а в одной из них даже тела нет. От нашей мамы и следов не осталось. Ты помнишь, как они ушли, Томма? — сестра была возбуждена и невероятно зла. Такого я за ней ни разу не наблюдала.

— Помнишь, как искали маму? А ведь она могла не идти за травами в тот день. Я вчера стучала в дверь Эдии. Той самой Эдии, ради которой наша мама пошла в лес. Чтобы ее спасти. Она погибла из-за долга целителя. А что сделала в благодарность Эдия? Знаешь? Нет. А тебе скажу. Она хлопнула дверью перед моим лицом и сказала, что у нее дети. Дети! А что у мамы не было детей? А папа.

Ты помнишь, сколько раз он ходил в лес, в туман: днем, ночью, чтобы найти, спасти кого-то из соседей. Он рисковал собой, зная, что у него дома три дочери. Но он ставил чужие жизни выше нас. Сколько ночей мы провели у окна и все-таки потеряли его. Мы всех потеряли, Томма. Всех! Туман отнял все.

Я поджала губы, не желая этого слушать, но Эмбер продолжала.

— Помнишь, как однажды папа пропал почти на неделю? Ты помнишь ради кого он пошел тогда в лес, на болота? Ради сына Ториса он это сделал. И что? Их дом был первым, куда я с Талией побежала. Они даже слушать не стали: ни он, ни его сын, из-за которого, между прочим, погиб дядя Мово — муж Талии, отец Эгора. Вот он этот ваш хваленый долг.

— Ты не права, Эмбер, — тихо пробормотала я, но сама понимала — есть зерно истины в ее словах.

— Нет, я права, — она упрямо выдвинула подбородок вперед. — папа и мама погибли потому, что ставили чужое благополучие выше своих собственных детей.

— И что ты предлагаешь? — прямо спросила я. — Ради чего весь этот разговор?

Эмбер кивнула и улыбнулась, словно она ждала этого вопроса.

— У тебя есть дар, — она посмотрела мне прямо в глаза, — другие не брезгуют вытаскивать добычу из твоих ловушек.