Твой шёпот в Тумане

Страшные они.

— И странные, — вмешалась в наш разговор Эмбер, наливая мне суп. — У того. что Томму домой привёз, глаза, как у кота, в темноте горели.

Все непроизвольно подались вперед.

— Значит, не врут мужики с Вотчиков. северяне появились и спокойно здесь разъезжают.

Я хмыкнула и, щурившись, глянула на соседа.

— Они Сердвинки отстраивают Я своими глазами видела, как забор вокруг деревни городили, врата уже есть. А мне сказали, что работа для мужиков есть — платят снедью.

Взяв птицу, я скинула ее в ведро. Ощипаю чуть позже. Крапиву в узелке тоже убрала. Развернув холщевый мешочек, я вынула его содержимое: целую головку сыра, хлеб кусками и перевязанные плетеной веревкой полоски копченого мяса.

— Хорошая добыча, — хмыкнул Эгор.

— Это нас тот воин, что Томму привес, угостил, — похвасталась Эмбер. и тут же зашлось кашлем.

Бросив и сыр, и мясо, я подошла к сестре и, обняв за плечи, отвела к постели.

— Хватит хозяйничать, садись и отдыхай, — строго приказала я.

Вернувшись, решительно разделила снедь на две равные половины. Одну часть сложила обратно в мешок — это для Талии и детей. Протянув ей еду, натолкнулась на благодарный взгляд.

— Не жалко? — шепнула женщина.

Мне стало даже смешно, слышать ее вопрос.

— Ты сюда пришла оставить детей и идти искать меня. Ночью, рискуя собой. Не пожалев младших своих. Так что, нет не жалко нисколечко. А завтра я накину иллюзию и пойду с Эгором на работу к ним.

Парень задумчиво глянул на сыр и хлеб. В нашей деревне это была роскошь: муки тут уже пару месяцев никто не видал. Я знала, что он пойдет со мной. Эгор даже в столь юном возрасте был хитрым и смышленым малым. А ему всего-то пятнадцать годков.

С него вырастит достойный мужчина, жаль, что моей Эмбер он не подходит Не видела я в глазах парня интереса к ней. Да и она на него, как на брата меньшого, смотрела.

Я перевела взгляд на двойняшек, что жались к Талии, и голодными глазами поглядывали на холщевую сумку в маминых руках. Бедные дети не знали, ни что такое сладость, ни как леденец на палочке выглядит. Война забрала у них все: детство, радость, отца. Порою я задумывалась, зачем вообще рожать дите, если не можешь даже накормить его досыта. Потому и не понимала я Лестру и ее жгучее желание выскочить замуж. А для чего? Чтобы смотрели голодными глазами. Чтобы сын вместо того, чтобы с девчонками на лавочке дружить, в Туман уходил за куском мяса. А потом ждать его у калитки и молится всем известным богам, чтобы живого вернули.

Нет, не хотела я ни мужа, ни детей.

Я не желаю дочерям и сыновьям своей судьбы.

Талия, пригладив девочек по голове, глянула на сына.

— Пойдешь? — негромко спросила она.

— А чего бы ни пойти, — отозвался он. — Даже если не заплатят, так хоть ноги унесу. Все безопаснее.