Твой шёпот в Тумане

Твой отец был занят тобой и сестрой. Они не понял, в какой момент она исчезла. Я успела провести ритуал: ребёнок должен был родиться посвящённым богу Тануку, — карга умолкла, и оглянулась на дверь в сарай, в котором мы находились. Там снаружи залаяла собака.

Я же ждала продолжение рассказа и эта гадюка, что я некогда звала бабушкой, меня не разочаровала.

— Так положено, Томмали, того требуют традиции. Так было всегда! Я столько раз проводила этот ритуал, столько своих детей положила на алтарь, но в этот раз всё пошло по-иному. Великий Танук откликнулся на мой зов: он явил мне свой лик и вдохнул в жертву тьму, но её оказалось так много. Я не удержала силу, она взвилась и расползлась по округе, обращая всё живое в мёртвое. Вся деревня мгновенно полегла. Наш род! Танук разозлился и исчез. Пока я бегала и выясняла, что с жителями деревни, твоя мать ушла. Я потеряла её из виду. Мертвые пошли к деревне, где был праздник. Твой отец быстро сообразил в чём дело. Он был настолько свиреп, а я лишилась божественной поддержки. Но всё поправимо! Все эти годы я пряталась в доме единственных выживших в ту ночь. Вы называли их отшельники. Мы таились, скрывали свои лица. Твой отец слишком поздно понял, где я скрывалась всё это время.

Я слушала эту женщину и понимала, что ничего человеческого в ней уже не осталось. Совсем.

— Вы всё же убили мою мать, — шепнула я потрескавшимися губами.

— Да это была я. Я! Она бродила по лесу и нашла идолов. Эта женщина всегда была умна. Воровское отродье! Она пошла по идолам и напоролась на это место.

Но к счастью, сбежать не успела. Я отвела её в храм и убила. Отомстила ей за всё и схоронила рядом со своим мужем. Ведь это из-за неё он погиб. Жрец просто хотел восстановить справедливость, повлиять на сноху. Привязать дите в утробе к богу. К нашему хранителю. Хотел заставить сына отдать мне дочерей У него осталась бы Лестра, но нет, мой Эсам поднял руку на отца и спалил храм.

— Так вам и надо, — зло выдавила из себя я. — А чтобы папа не понял в чём дело, вещи выкинули в тумане? Как паршивый заяц от собственного сына по кустам бегали.

— Придержи язык, девчонка, — старая карга скривилась. — Хотя поговори напоследок. Чего же не выговорится, да?! Мы ведь с тобой не чужие люди.

— Что вы хотите от меня? — прохрипела я. раздирая слипающиеся от воспаления глаза.

— Не так уж и много — всего лишь твоё тело. Надеюсь, ты уже понесла от того северянина, мне бы понравился такой сын. Хорошая кровь, сильная.

— А не подавитесь?! — бессильно скорее на упрямстве рыкнула я.

— Вот поэтому я провожу ритуал, когда внучкам исполняется шестнадцать. Это прекрасный возраст, когда слово родителя ещё закон, но тело уже созрело, чтобы вместить в себя душу взрослой женщины.