Твои

Я кстати тоже жуткая голодная… — И дергаю Полину за руку, призывая прийти мне на помощь: — Что закажем, зайчонок? Пиццу, да? Я бы еще салат съела.

— Зайчонок меня зовет папа, — с подозрением сощурившись, комментирует дочь. — Ты обычно называешь меня крольчонок.

Скрипнув зубами, я делаю большие глаза. Нашла время умничать. Крольчонок — зайчонок — какая разница? Могла бы просто подыграть.

Администратор кафе нас узнает. Приветливо машет Полинке, улыбается мне и здоровается с Робертом со словами «Ой, вы снова к нам?». Видимо, ему особо ничего и делать не нужно, чтобы располагать себе персонал заведений. В одиночку он едва ли расхаживает по детским кафе, а значит о дополнительных знаках внимания речи точно не идет.

— Я рассчитывала, что ты будешь более разговорчив с девушкой на входе, — иронизирую я, когда нас усаживают за большим столом по центру. — Вечерами здесь почти не бывает свободных мест, и нам с Полиной не помешали бы связи.

— Используешь мое несравненное обаяние в корыстных целях? — скалится Роберт и с уже в следующую секунду становится серьезным: — Тебя же смущала моя любезность. Решил быть сдержаннее.

Над солнечным сплетением тепло екает. Помнит о моих переживаниях? Принял во внимание? Ради меня?

— Мы же вроде бы прояснили этот момент, — стараясь не звучать взволнованно, говорю я, приглаживая скатерть. — Твое джентльменство, как выясняется, очень нам на руку. Вон какой большущий стол выдали. Обычно мы с Полей ютимся под лестницей."

"Произнеся это, понимаю, что нисколько не кривлю душой и повсеместное внимание к нему меня действительно не трогает. Ночной разговор вселил в меня окончательную уверенность, что между нами все серьезно. Приоткрыв Роберту правду о времени, проведенном без него и может быть впервые в жизни позволив себе быть уязвимой, я будто бы освободилась. Происходящее действительно серьезно для нас обоих. Я до сих чувствую беспорядочные поцелуи на лице и слышу обещания никогда не оставлять и заботиться. Когда я позволила Роберту увидеть другую часть себя, он сделал для меня то же самое.

— Я буду пиццу с сосисками, сок и молочный коктейль, — водя пальчиком по картинкам меню, диктует Полина. — Вы с папой можете заказать себе пиццу с малиной. Я потом у вас попробую.

Всякий раз, когда она называет Роберта папой, его лицо приобретает выражение умиления, неверия и радости. Думаю, так будет происходить до тех пор, пока он окончательно не обживется в своем официальном статусе отца. И я снова восхищена Полиной: тем, как стойко она держалась, не желая преждевременно одаривать его этим высоким званием, и тем с какой непринужденностью делает это сейчас. Вот уж у кого в будущем не возникнет проблем с целями и умением их добиваться.