Срок твоей нелюбви

– Этот тот друг, что тебя зовёт в неведомые счастливые дали?

Она осеклась, не зная, что ответить на его заявление. А ведь отчасти он прав – Мишка парень хороший, но иногда его заносило на тему ""Вспомним-ка былое…"" Наверное, для Алексея ситуация представлялась более чем двусмысленной.

– Молчишь? И как твой друг, хорош в постели?

– Между нами ничего нет и уже очень давно.

– Я бы так не сказал. По тому, как он заглядывается на тебя.

– На меня много кто заглядывается, Лёша, – попыталась улыбкой сгладить острые углы возникшего между ними напряжения, но, похоже, сделала только хуже.

– Много? Да, наверняка их немало… Ты же ходячий секс, Тася.

Алексей толкнул её, прижимая ягодицами к высокой тумбе, обхватив лицо обеими руками.

– А много кто из них нравится тебе так же, как я? Или тебе плевать, кто сегодня рядом с тобой?

– Ты ошибаешься, ты всё неправильно…

Договорить не получилось – рот заткнули жадным поцелуем, быстрым проникновением языка, скользнувшим за преграду губ. Он вторгся нещадно, сминая малейшие попытки сопротивления, растаявшие под напором его губ. Грубоватая щетина царапала кожу подбородка, в то время как его губы властвовали над её. Алексей оторвался от губ и, покусывая мочку уха, горячо зашептал ей на ухо:

– Как много их было, Таааася?

Его руки опустились на её бёдра, прижимая стройное тело к своему, обхватили ягодицы и сжали так, что она вскрикнула от резкого, болезненного щипка его сильных пальцев. Мгновенная попытка отодвинуться была пресечена ещё более сильным нажатием.

– Потеряла счёт своим партнёрам или пытаешься сообразить, какую цифру предпочтительнее назвать?

Злой, раздражённый шёпот обжигал шею и раковину уха, крепкое тело мужчины прижалось к её, лишая возможности двигаться, а его руки тем временем задирали подол платья, поднимая его до талии.

– Сколько из них ласкали тебя так же, как я?

Резкое движение рукой между стиснутых бёдер, разводящее их в стороны. Собственническим жестом положил ладонь на лобок, скрытый тонкой тканью белья, нажимая кончиками пальцев на чувствительную точку.

– Как часто ты кончала только от одного звука их голоса?

Опять заткнул ей рот поцелуем, который сложно было назвать таковым: глубокие толчки языка внутрь её рта, резкие болезненные укусы губ, жадные посасывания кончика языка, словно собирался вобрать её внутрь себя целиком и полностью. Ни грамма чувственности – только жажда обладания и потребность утвердиться в собственных правах на неё, на её тело, отзывавшееся на него практически мгновенно. Алексей подхватил её под ягодицы и усадил на тумбу, разведя ноги в стороны, поддел пальцем ткань трусиков и сдвинул в сторону. проникая пальцем внутрь.