Свет твоей души

Спустя мгновение справа от меня загорелся костер, в который Брадур бросил мясо. Оно зависло над огнем и начало прокручиваться в воздухе, будто на невидимом вертеле. Бросив фрукты прямо на песок, мужчина притянул меня к себе за талию одной рукой, а другой сжал мои волосы. Его теплые губы обрушились на мои вовсе не в робком поцелуе, как в первом сне. Теперь он властвовал над моим телом. И сердцем. Я чувствовала любовь Гривельды. Такую хрупкую и боязливую, но переполненною надеждой.

– Тебя что-то беспокоит, душа моя? – спросил Брадур.

Гривельду беспокоило, я чувствовала ее страх, но во сне она лишь покачала головой и сильнее прижалась к телу своего мага.

– В самом деле, почему ты так рано проснулась? Я-то думал, что достаточно утомил тебя ночью.

От его игривого тона меня бросило в жар. И тело отреагировало моментально, вспоминая все, что было ночью. Здесь, на этом острове. Прямо на песке при свете Виктуса и под шум волн.

Я сглотнула и подняла несмелый взгляд на Брадура. Он улыбался миг, а потом в его глазах вспыхнула страсть, и он издал обреченный стон.

– Святая Тьма, невинность в твоих глазах меня убивает. Я хочу тебя с каждым вздохом.

Он опустился передо мной на колени и уткнулся лицом в живот, жадно вдыхая мой запах. Меня разрывало от чувств к нему, и я начала дрожать.

– Любовь моя, – шепнул Брадур едва слышно. – Да простит меня Виктус, но в этом мире нет ничего тебя важней.

Гривельда улыбнулась его словам, она не поверила.

– Мир и процветание магов куда важнее, Брадур. Я бы отдала свою жизнь за них, если бы потребовалось.

Сильнее сжав меня и подняв глаза, маг со всей серьезностью произнес:

– А я бы стер в пыль всю Тарту, если бы мне пришлось выбирать между ними и тобой.

И что-то такое было в его взгляде – решительное и пугающее – что заставило Гривельду поверить. Тогда она осознала, насколько страстной и разрушительной может быть их любовь. Один неверный шаг, и они погубят свои жизни.

Но разве это имело значение в тот момент? На этом острове их счастье. Их маленький рай.

Не зря те сладости оказались с возбуждающим эффектом. Весь остаток сна мне снилась откровенная клубничка.

И куда проще было бы наблюдать за этой парочкой со стороны. Но нет же, я была в главной роли, а чувства и ощущения были настолько правдоподобны, что в какой-то момент я упустила грань сна и реальности. И волосы, которые рассыпались по моим плечам, были огненно-рыжими, а не светлыми, как у Гривельды.

Кто-то вновь звал меня по имени, пытаясь вырвать из плена сладкого сна. Но как же не хотелось покидать Брадура. Заботливого, томительно нежного и неустанно страстного… Но все же.

– Мар-р-рина, тролль тебя нагони! Рэнданэйл!

Издав стон разочарования, я все же начала просыпаться.

– Чего ты разорался? – послышался крик Рэна.