По осколкам твоего сердца

Дьявол! Да это у него зажигалка была! Вот же тварь! Развел его, как малолетку! А он повелся!

- Ну все, тебе не жить! – в новом приступе бешенства заорал парень, понимая, что бывшая ускользнула. – Урою, мразь!

Он пулей вылетел из машины, открыл багажник, чтобы достать ту самую биту и разбить шутнику морду, однако вдруг понял, что тот оказался позади. Очень близко. И когда только успел?!

Внутри все перевернулось.

- Веди себя с девушками достойно, - раздался тихий мужской голос. – Иначе мне придется проводить с тобой воспитательную беседу.

- Да это я так… Шучу, шутка такая, понимаешь? Ты убери пушку, ладно?

- Даю тебе десять секунд, чтобы сесть в машину и убраться.

Он убрал пистолет, и парень спешно последовал совету. Сел в тачку и поехал в противоположную сторону, то и дело оглядываясь – вдруг этот урод стрелять начнет?

Незнакомец вернулся в машину, развернулся и выехал со двора. Однако вдруг остановился, с силой ударил кулаком по панели приборов. А потом уронил голову к рулю. Будто в отчаянии.

Его зубы были плотно стиснуты, а дыхание было прерывистым, словно ему было больно. Но не физически. Душевно. На кистях проявились вены – так сильно он сжимал руль руками.

Едва справившись с самим собой, парень выдохнул, взял телефон, ответил на сообщение и решил снова продолжить путь. Завел машину и бросил взгляд в зеркало заднего вида.

Его глаза были разного цвета. Один – карий, второй – зеленый.

А на заставке телефона, брошенного на переднее сидение, была изображена Полина. Она счастливо улыбалась, сидя на стуле и глядя на кого-то влюбленными глазами.

Блондинку звали Ира. Ира не вышла из такси вместе со мной – поехала дальше. Денег у нее с собой не было, и я оплатила ей дорогу домой. Взамен она взяла мой телефон и обещала все вернуть.

Парень, от которого она сбежала, был ее бывшим. Начиналось у них все красиво – цветы, подарки и море. А потом они стали ругаться. Думаю, он бил ее, только она молчала. Не говорила. Об унижениях вообще чаще всего молчат - из-за стыда. Не думают, что виноваты не они, а те, кто унижал. Это я поняла еще в школе. На своей шкуре.

В машине Ира плакала и будто пыталась оправдаться. Сказала, что надеется, будто Ваня все поймет и изменится.

- Не изменится. Уходи от него, - сказала я ей на прощание.

- Можно, я тебе позвоню, если будет плохо? – вдруг спросила она. – У меня никого тут нет. Не с кем поговорить.

- Конечно, - кивнула я и закрыла дверь такси. Машина тронулась с места. Я же забрала байк и поехала за Диларой. Нацепила на нее шлем – у нее самой не получалось нормально его застегнуть, и мы поехали кататься, как я и обещала.

Мчались по основным дорогам города, обгоняя машины и с легкостью минуя пробки, потом выехали за его пределы. Дилара боялась высоких скоростей, поэтому выжимать все из своего байка я не стала.