По осколкам твоего сердца

- Ты продолжаешь ревновать, - уверенно продолжал отчим. – Но пора понять, Полина, что мир не крутится вокруг тебя.

- Андрюша, перестань, - нахмурилась мама, а он обнял ее, словно показывая мне, что она – его собственность.

- Я говорю, как есть. Уж, увы, привык к этому. И твоя дочь прекрасно это понимает. Но свои ошибки тяжело признавать.

Мне хотелось вмазать ему по роже за эти лицемерные слова. Но вместо этого я лишь позволила себе улыбнуться.

- Такое ощущение, что ты говоришь это не мне, а самому себе. Надеюсь, ты-то уж точно не ревнуешь маму к собственному сыну.

Его глаза вспыхнули. Мама испуганно на меня взглянула. И я была готова поклясться, что попала в точку. Он из тех мужчин, которые будут ревновать свою жену даже к собственному ребенку.

- Могу уйти, - пожала я плечами.

Кто знает, может быть, так бы и произошло, но тут вмешалась мама.

-  Прошу вас, не надо, - со слезами на глазах воскликнула она. – Не ссорьтесь, умоляю! Андрей, прошу…

- Все хорошо, любимая. Я не гоню твоя дочь. Наш дом – ее дом, - тотчас заявил он.

- Спасибо, такая честь, - ответила я.

В этом время раздался звонкий детский плач и крик Фаины Ивановны. Там явно что-то произошло, и мама бросилась в гостиную. А отчим – за ней.  Мне тоже пришлось идти следом.

Женя ревел на весь дом, даже покраснел от натуги, хотя, слава богу, ничего страшного не произошло. Играя с паровозиком, он умудрился упасть и ударится. Но плакал скорее от обиды, чем от боли. А Фаина Ивановна голосила от того, что не доглядела.

Мама взяла Женю на руки, стала успокаивать, и он затих. Затем на руки его взял отец, и братик довольно заулыбался. Андрей хоть и был полным придурком, но сына любил. По крайней мере, сейчас. Возможно, когда Женя вырастет, Андрей начнет относится к нему так же, как к Руслану.

Почему-то я была уверена в этом, хотя мама искренне считала его превосходным отцом.

На кухне мы обедали все вместе, будто дружная семья: я, мама, отчим и Фаина Андреевна. Ну и Женя, конечно же. Его усадили на специальный детский стульчик и кормили. Разумеется, началась суматоха, как это бывает, когда на кухне появляется ребенок. Разговора с мамой – хоть какого-нибудь – не получилось. Я все так же чувствовала себя совершенно чужой.

Зато от души повеселилась, когда Женя плюнул кашей прямо Фаине Ивановне в глаз, а потом и на ворот дорогого костюма Андрея. На лице отчима появилось такое отвращение, что я едва сдержала смех.

- А ты что, себе нос проколола? – спросила Фаина Ивановна, когда мы пили чай. Она разглядывала меня, как товар на витрине. Терпеть меня не могла и все искала повод, как бы подколоть. И делала это ангельским голосочком.

- Как видите, да, - отозвалась я.

- А как сморкаться? А на холоде не отморозишь нос? – допытывалась мать Андрея.

- Надеюсь, - стало смешно мне.