По осколкам твоего сердца

В итоге она лично вышла на улицу, не став нас пускать к себе, и вынесла коробку с котенком, который отчаянно мяукал. Ее сыновья действительно притащили его, но не домой, а в подъезд.

В коробке действительно сидел Обед. У меня с плеч упала целая гора. Слава богу!..

Увидев его, я позорно расплакалась. Опустилась на ближайшую лавочку, и стала беззвучно рыдать – от облегчения. Зато Обед, увидев меня, успокоился, перестал мяукать и с удобством устроился у Полины на коленях. В коробку ему не очень хотелось. Она гладила его и пыталась успокоить меня.

В итоге мы с Диларой пошли к ней. С Обедом я прощалась тяжело, хотя знала, что не навсегда, что я буду приходить к нему в гости. Но это была последняя ниточка, которая соединяла меня с Димой. И терять ее было больно.

Домой я вернулась вечером. Зашла в квартиру и на удивление спокойно сказала прямо с порога:

- В каком смысле? Ты с ума сошла? – закричала мама. – Почему телефон дома оставила? Я с ума от волнения схожу!

- Случайно оставила, - пожала я плечами. Это была правда.

- Нашли. Теперь он будет у Дилары.

Мама с облегчением выдохнула – тоже переживала.

- Но ты должна была сразу вернуться домой, Полина! Я ведь переживаю!

- Лучше переживай из-за того, что твой муж выбросил моего котенка, - прямо сказала я. Да, я была спокойна, но злость, холодная и сильная, переполняла меня.

- Я не выбрасывал твоего кота, - появился Андрей. – Не придумывай.

- Тогда кто это сделал? Только ты мог. Живодер.

- Полина! – закричала мама еще громче. – Не смей так говорить!

- Я говорю правду. Твой муж выкинул на улицу в холод беззащитное животное. Выбрала себе урода.

- Урод, - повторила я. - Вот он кто.

- Хватит! Перестань!

Мама вдруг дала мне пощечину. Слабую – я сама могла так ударить себя.

Но, боже мой, как же это было ужасно! Она будто окончательно меня предала.

Мама в ужасе смотрела на меня, будто сама не могла поверить в то, что сделала. А я улыбнулась, хотя мне было не весело – мне было больно. Так больно, что даже говорить не было сил.

- Не говори так об Андрее, - дрожащим голосом сказала мама. – Не смей.

- Дорогая, не нужно ссорится, - обнял ее отчим, победно на меня глядя. – В сотый раз повторяю – тебе не нужно волноваться. Понимаешь? Тебе нужен полный покой. А ты… - Он поднял на меня недобрый взгляд. – Не разговаривай так со своей матерью. Со мной можешь разговаривать, как угодно. С матерью – не позволю.

На глазах мамы появились слезы.

- Да мне вообще на тебя плевать. Я уезжаю домой, - повторила я. – Живите счастливо своей семьей.

- Никуда ты не поедешь! – выкрикнула мама. – Я тебе не позволю!

- Тогда я сбегу. Жить с вами больше не буду.

- Как ты себя ведешь?! Как? За что? Неужели… Неужели из-за нашего ребенка? – Ее губы задрожали, а рука снова дотронулась до живота.