По осколкам твоего сердца

Видеть то, как до крови избивают родного человека, стало моим кошмаром наяву. Никакой смелости не осталось, никакой гордости. Только боль. Только страх. Только молитва к небу, чтобы это все закончилось, и ему больше не было больной.

Дима терпел. Держался. Молчал. Смотрел на меня и улыбался окровавленными губами. Он не хотел пугать меня и пытался успокоить.

За что ему это все? В чем он провинился? Почему он не может жить обычной жизнью, как другие?

Я не могла быть спокойной, как Дима. Я кричала так громко, как могла. Билась раненой птицей в руках Андрея.

- Дима! Дима! Пожалуйста, перестаньте! Вы же его убьете!

Мой крик перерос в рыдания, и отчим сделал знак охраннику, который избивал Диму. Тот остановился. А Дима… Дима снова мне улыбнулся.

- Все хорошо, девочка моя. Мне не больно, – сказал он мне, глядя в глаза, и от звука его голоса мне стало чуть спокойнее. А затем обратился к Андрею: - Эй, придурок, она ничего не знает. Отпусти ее

- Не верю, - отозвался отчим и велел продолжить.

Диму снова били, а меня заставляли смотреть на это.

- Смотри, Полина, - говорил Андрей, не отпуская моего лица. - Смотри на то, как больно любимому. А все из-за тебя. Потому что ты молчишь. Он и умереть из-за тебя может. По-настоящему. Что ты тогда будешь делать?

Он знал, что меня разговорить проще, чем Диму. Знал с самого начала. Поэтому и делал это. Думал, что я скажу. И я была близка к этому. Ревела, глотала слезы и слышала прерывистые слова Димы, который повторял:

- Все будет хорошо, не плачь… Я люблю тебя, все будет хорошо.

- Хватит! – закричала я, не выдерживая. – Хватит! Умоляю!

Андрей снова сделал знак охранникам, и они остановились. Дима шумно выдохнул. Его лицо было в крови, но в глазах по-прежнему сияла ярость и сила. Он не собирался сдаваться.

- Ты решилась нам все рассказать? – ласково спросил отчим и отпустил меня. – Правильно решение, дорогая падчерица. Абсолютно правильное!

- Как и я, она ничего не знает, - громко сказал Дима, снова ловя мой взгляд.

«Молчи, прошу, молчи», - читалось в его глазах. Боже, что же делать? Как спасти Диму? Как?!

Моя взгляд метнулся в сторону двери, ведущей в подвал, и я вдруг увидела… маму. Ее лицо, изрезанное тенями. Мама стояла за дверью и смотрела на меня большими глазами, полными ужаса. Откуда она взялась здесь, я не знала. Просто смотрела на нее, а она – на меня.

- Мама! Мамочка! Помоги! – громко закричала я против воли, как в детстве, когда нам страшно и мы зовем самого близкого, самого родного человека, который есть на свете. Свою маму.

Андрей даже и подумать не мог, что я обращаюсь к маме. Решил, что мне просто страшно.

- Мама! – еще громче закричала я, заходясь в слезах, и он с силой тряхнул меня, велев заткнуться.

А мама… Мама исчезла.

Мама предала меня в последний раз. Бросила.

Я считала себя взрослой.