По осколкам твоего сердца

- Когда потом? Можно подумать, я зла собственной дочери желаю! - рассердился ее супруг. – У всех дочери замуж выходят, а наша брови красит!

- Между прочим, это престижная профессия, папа!

- У других дети заграницей учатся, а наша… Даже говорить стыдно, чем занимается!

- Пожалуйста, хватит, - оборвала его жена.

Юсуф Ильясович замолчал, но было видно, что он зол. Да и Дилара тоже рассердилась. Из квартиры родителей она уходила в плохом настроении.

- Достал меня! – заявила она, когда мы ехали в такси домой. – То с одним сыном приятеля предлагает встретиться. То с другим! То про эту свадьбу начинает нести чушь. То про образование. Да, я занимаюсь бровями. Я делаю людей красивыми! И зарабатываю на этом. Что в этом постыдного?

- Зато он рядом, - успокаивающе коснулась я ее руки. – Твой папа жив и это самое главное, поверь.

- Ты права, - вздохнула подруга. – Я его люблю, но все это безумно злит.

- Понимаю. Но то, чем ты занимаешься, исключительно твое дело. Не слушай папу. Он человек старой закалки. Для него главное – чтобы ты получила образование, и плевать, что работать по нему не будешь. И чтобы замуж вышла. Ведь сама не в состоянии себя обеспечивать. Но ты ведь знаешь, что все иначе?

- Знаю, - кивнула Дилара. – Завтра, между прочим, я еду на курсы в крутую бьюти школу. Буду учиться делать ботекс ресниц.

- Это что еще такое?

- Специальная косметическая процедура. Пользуется популярностью у клиенток. Мне только модель нужно найти. Хочешь поехать?

- Не могу завтра. Гонки, - ответила я.

- Боже, опять? – нахмурилась Дилара. Ей не нравилось это. Наверное, я понимала ее, но… Не хотела отказываться от своего куска адреналина.

- Да. Мы же заранее договаривались с организаторами.

- Это опасно, Полин.

- Я умею управлять байком, - возразила я.

- А если вас полиция поймает? Что тогда? – воскликнула подруга.

- Тогда и буду думать. Главное – я не гоняю по городу. Только по специальной трассе.

- Нет, тебе туда не надо, - мягко отказалась я. Вдруг и правда, полиция? Да и неадекватов среди публики, которая веселится, делая ставки, собирается много. Диларе там не место.

- Понимаю, что мои слова ничего сейчас не значат, но… Завяжи с этим, - вздохнула подруга. – Это действительно опасно.

- Но это дает мне возможность ощутить жизнь. Проснуться. Все, тема закрыта.

Дилара лишь кивнула. Она понимала, что наш спор будет бессмысленным.

Остаток пути мы проделали молча. Дилара переписывалась с девочкой, которая должна была завтра стать ее моделью, а я смотрела в окно – на проносящиеся мимо улицы города, который я ненавидела.

Мама мне за эти дни так ни разу и не позвонила. Наверное, снова забыла, что я существую.

Уже в лифте зазвонил телефон Дилары, и она вздрогнула, глянув на экран.

- Это он, - сказала она глухим голосом.

- Кто? – не поняла я.

- Леша.